— Я же сказал, двинешься — и она умрёт, — снова усмехнулся Гасьярд, — но я успею прикоснуться к Потоку и выиграть поединок! Вам меня не остановить…

— Боги милосердные! Вразумите его кто-нибудь! — воскликнула Эверинн в отчаянии.

— Вразумить? Да его надо просто убить, как бешеную собаку! — прорычал Альберт.

Он сжимал рукоять баритты, оценивая расстояние и понимал — нет, он не успеет допрыгнуть, и нож метнуть не успеет. Глаза Гасьярда наливались кровью, и только вопрос времени, когда безумие подскажет ему нажать посильнее на рукоять кинжала.

И внутри у Альберта всё сжалось от страха, он смотрел на алую каплю на шее Иррис и не мог пошевелиться, мысли метались, как птицы в клетке…

Пламя зародилось где-то у сердца, наполнило лёгкие, растеклось по крови, ноздри ощутили этот жар, и даже в кончиках пальцев забился лихорадочный пульс.

— Значит, и яд Хейде ты посоветовал купить? — спросил он, пытаясь отвлечь внимание дяди разговором. — Но зачем?

— Яд? — спросил Гасьярд непонимающе.

— Хейда? — Себастьян направил на мачеху кончик баритты. — Это ведь ты подлила яд Иррис? Зачем? Кто тебе приказал?

— Милена! Это была Милена! — воскликнула Хейда, прижимаясь к стене.

— Что? Я? Ах, ты лживая тварь! — Милена хотела броситься на неё, но рука Себастьяна не дала.

— Зачем ты лжёшь, Хейда! Я ведь знаю, что это не Милена. Кто велел тебе это сделать? Гасьярд?

— Да! Это он! Он запугал меня! — взгляд Хейды метался между Миленой и Гасьярдом в поисках спасительного варианта лжи. — И велел мне сказать, что это Милена!

— Она же врёт! — усмехнулся Гасьярд, и глаза его снова блеснули. — Она сама это сделала. Салавар хотел её бросить ради Иррис и по дурости сказал ей об этом. И она пошла на всё, чтобы убрать соперницу. Нападение на карету, её рук дело. И змея, и яд…

— Нет! Он врёт! Это он! Он! — воскликнула Хейда защищаясь. — Он сам убил Салавара, чтобы получить Иррис! Он заставил меня…

— Стойте! Замолчите все! — крикнул на них Себастьян. — Книга!

Золотая пыль сорвалась со страниц, взметнулась облаком и в нём замелькали картинки — рука Хейды вкладывающая кошелёк в чью-то руку в чёрной перчатке, дорога над озером, люди с арбалетами…

Книга говорила правду за всех…

Но Иррис видела уже это, как во сне. Бледное лицо Себастьяна, Эверинн, сложившую руки в молитвенном жесте, пылающее лицо Милены, и маячившие в коридоре фигуры Тибора и Таиссы.

Слышала, как они кричат друг на друга, как бросают обвинения и понимала, что с той штормовой ночи в Мадвере и до сегодняшнего дня всё, что происходило с ней, было просто ловушкой, планом Гасьярда, как получить место верховного джарта и Поток.

Кончик кинжала впился в кожу, но всё уже было не важно.

Гасьярд не учёл только одного — есть силы более могущественные, чем его жажда власти.