Она придвинулась к нему ближе и откинула голову; ее полуоткрытые губы манили, обещая наслаждение.

Граф взглянул на нее так, что Женевьева не могла понять, что таилось в этом взгляде.

— Я люблю тебя! — воскликнула она. — Прошу тебя, пожалуйста, давай поженимся!

В ответ он поцеловал ее страстно, неистово, и пламя, никогда до конца не угасавшее в них, вспыхнуло с новой силой.

Сжигаемые этим яростным огнем, они забыли обо всем на свете, и только позже, оставшись одна, Женевьева вспомнила, что граф так и не ответил на ее вопрос.

Сейчас граф был в бешенстве; взгляд его, устремленный на три письма, где имя его было выведено одним и тем же властным, размашистым почерком, украшенным многочисленными завитушками, был холодным и жестким.

Даже не потрудившись вскрыть их, он потянулся за четвертым письмом. Почерк был ему незнаком.

— Если я вам не нужен, милорд, и у вас нет для меня каких-либо распоряжений, — почтительно промолвил мистер Гротхэм, — вы разрешите мне пока удалиться?

— Кажется, я сегодня обедаю у Девонширов?

— Вы правы, милорд. Я уже приказал подать ваш экипаж.

— А что ты ответил на приглашение леди Чевингтон?

— Вы сказали, что подумаете об этом, когда вернетесь, милорд.

— Принимаю! — коротко сказал граф.

— Хорошо, милорд. Могу я поздравить вашу светлость с победой?

— Вероятно, ты узнал об этом от грумов? Делос показал себя блестяще. Думаю, со временем он станет великолепной скаковой лошадью.

— Так оно и будет, милорд. Я нисколько не сомневаюсь в этом.

— Ты поставил на него хоть несколько шиллингов? — поинтересовался граф.

— Конечно, милорд. Все слуги поставили. Мы все вам очень верим.

— Спасибо! Я очень тронут.

Мистер Гротхэм вышел из комнаты, осторожно прикрыв за собой дверь, Граф обнаружил, что письмо все еще у него в руках, и быстро вскрыл его. Прочитав, он застыл, удивленно глядя на исписанный тонким и изящным почерком лист, содержание которого озадачивало:

« Если вашей светлости угодно будет услышать нечто очень важное и полезное для вас, ждите в Гайд-Парке, на южной стороне моста через озеро Серпентин, завтра, в пятницу, в девять часов утра. Это крайне серьезно!«

« Что за чертовщина? Что бы это значило?«— спросил сам себя граф.

Подписи не было, и он подумал, уж не розыгрыш ли это?

Ему уже не раз приходилось получать письма от незнакомых женщин, но они всегда бывали подписаны; прекрасные незнакомки никогда не забывали проставить свой адрес на почтовой бумаге, заботясь о том, чтобы он мог с ними встретиться.

Но в этой записке не было ничего, кроме весьма лаконичного сообщения.

Его можно было бы принять за своеобразный способ рекламы какого-нибудь ночного клуба, но поскольку адреса не, было, такое предположение отпадало.