Граф ускользал от Женевьевы, и она, первый раз в жизни оказавшись в несвойственной и непривычной ей роли, когда не ее ответной любви домогались, а, напротив, она сама домогалась кого-то, естественно, влюбилась!

Натура ее была неглубокая, все чувства — довольно поверхностны, но она легко воспламенялась и неудержимо стремилась завладеть понравившимся ей человеком.

С графом, каким бы опытным и умелым любовником он ни был, Женевьева постоянно ощущала сердечную неудовлетворенность.

Она хотела видеть его у своих ног. Хотела, чтобы он, подобно другим ее поклонникам, служил ей, как раб, выполняя малейшие ее прихоти. Она жаждала завладеть им безраздельно, и так как он продолжал ускользать от нее, загорелась идеей во что бы то ни стало выйти за него замуж.

Помимо этих обуревавших ее чувств Женевьева прекрасно сознавала, что граф — это такая партия, о которой, без сомнения, мечтает каждая девушка или женщина в любом уголке Соединенного Королевства.

Не говоря уж о его огромном состоянии, его землях и имениях, женщине достаточно было взглянуть на него — высокого, широкоплечего, красивого и статного, невероятно уверенного в себе, чтобы мгновенно потерять голову.

Чего только не изобретала Женевьева, на какие только ухищрения не пускалась, чтобы приковать графа к себе!

Ей нетрудно было возбудить в нем желание, и он был безгранично щедр. Но он никогда не, признавался ей в любви; губы его всегда кривила легкая усмешка, а в голосе слышались дразнящие насмешливые нотки всякий раз, как он обращался к ней.

Женевьева прекрасно понимала, что мир для него не ограничивается ее спальней и ее любовь отнюдь не составляет для него смысл жизни. Когда он уходил от нее, то навряд ли знала, увидит ли его снова. Она не была даже уверена, что он тоскует, когда ее нет рядом.

Он и в самом деле просто сводил ее с ума!

— Когда же ты женишься на мне, Озри? — отважилась как-то ночью спросить Женевьева, лежа в его объятиях, когда только языки пламени, горевшего в камине, освещали ее благоухающую экзотическими цветами спальню.

— А ты жадная, Женевьева, — отозвался граф.

— Жадная? — удивилась она. — Почему?

— Конечно, — ответил он. — Вчера я подарил тебе бриллиантовое колье. На прошлой неделе это были рубины, а за неделю до этого, если не ошибаюсь, тебе не давала покоя брошь с изумрудами… И всего этого тебе мало, ты хочешь еще!

— Одно только маленькое золотое колечко! — прошептала она.

— Это единственное, чего я не в состоянии тебе дать.

— Но почему? Мы были бы счастливы вместе — ты и сам это знаешь.

— А что, интересно, ты называешь счастьем? — уклончиво спросил граф.

— Всегда быть с тобой, — ответила Женевьева.

— Ты ведь знаешь, что я могу сделать тебя счастливым.