Мистер Гротхэм всегда был слишком тактичен, чтобы вскрыть какое-либо письмо или сделать замечания по поводу его характера, хотя после многолетней службы у графа он научился отлично разбираться в почерках и сразу видел, когда письмо было написано женщиной.

Взяв первые три письма, граф обнаружил, что они от леди Женевьевы. Ошибиться было невозможно — это был ее легкий, стремительный и изящный почерк, ее вычурные завитушки и росчерки. При взгляде на них граф только плотнее сжал губы.

Этим утром ни он, ни лорд Яксли больше не возвращались к теме, которую обсуждали накануне, однако гнев, охвативший графа при известии, которое сообщил ему друг, нисколько не утих. При виде писем, лежавших на столике, он вспыхнул в нем с новой силой.

Как смела она применить эту старую как мир уловку, попытавшись заманить его в свои сети, и как мог он быть так недальновиден, так глуп, чтобы хоть на миг поверить в то, что она говорит правду?

Начав ухаживать за леди Женевьевой, граф вовсе не собирался превращать этот роман во что-либо серьезное. Он ожидал, что это будет легкая, необременительная связь двух достаточно опытных, умудренных жизнью людей, которые хорошо знают правила игры и не станут их нарушать.

То, что Женевьева, если верить ее словам, влюбилась в него, не трогало его ни в малейшей степени, за исключением того факта, что она, по всей видимости, решила сделать их отношения достоянием публики, слишком открыто и назойливо афишируя свою страсть к нему.

Граф находил, что она восхитительна, полна обаяния и к тому же одна из самых страстных женщин, каких он встречал в своей жизни.

Она давала ему наслаждение, и он платил за ее ласки бриллиантами и рубинами, оплачивал поток непомерных счетов от портных с Бонд-стрит. Он дарил ей также лошадей и экипажи — предмет зависти всех ее друзей.

Но ни разу, ни на одну секунду не приходила графу в голову мысль жениться на Женевьеве Родни.

Она была из того типа женщин, которые — он знал это по собственному жизненному опыт — не способны хранить верность ни мужу, ни любовнику.

Граф был совершенно уверен, что если только подвернется случай, она не задумываясь обманет его с первым попавшимся мужчиной, возбудившим в ней желание.

Однако он не понимал, что Женевьеву столь непреодолимо влечет к нему исключительно потому, что он, как о нем часто говорили в светских кругах, был неуловим.

Было в графе что-то такое, чем никогда не могла завладеть ни одна женщина.

Даже в минуты наивысшей близости женщина всегда чувствовала, что он не принадлежит ей, не отдает ей всю свою душу и сердце.