– Думаешь, ты достоин того, чтобы из-за тебя я начала резать себе вены или бросаться с крыши? Или, может, наглотаюсь таблеток?

– Я не исключаю подобного варианта, – спокойно отвечает он.

– Убирайся из моей комнаты! – кричу я в ответ. – Я готовлюсь спать.

Гай бросает взгляд на настенные часы, висящие над моей кроватью, и говорит:

– Всего шесть часов вечера.

– Я хочу лечь пораньше! И разве я должна перед тобой отчитываться? Занимайся своими делами. Иди, убивай, издевайся над людьми. У тебя отлично это получается.

– Хватит, Каталина. – Гай с силой захлопывает дверь. Так, что стены трещат и вибрируют.

 – Ты знаешь, что я прав. Во всех своих делах я всегда прав. Не отрицай, перестань казаться самостоятельной.

Я сажусь на кровать и обхватываю голову руками, запуская пальцы в свои чёрные короткие волосы.

– Прав в том, что заставил моих родителей страдать? – спрашиваю я, и голос начинает уже подрагивать.

– Я прав в своих поступках, которые привели к тому, что ты всё ещё жива.

Глаза щиплет от того, как стремительно в них собираются слёзы. Я гляжу на Гая и стараюсь надеяться, что ему действительно жаль заставлять меня через это проходить.

Но это лицо… оно слишком расслабленное и не выдающее никакого сожаления.

– И ты… – Я запинаюсь, хотя и всеми силами пытаюсь говорить хладнокровно. Картины, которые воссоздаются в голове, заставляют меня желать немедленной смерти. – Ты так просто поступил со мной подобным образом уже во второй раз… Как ты спишь спокойно после этого?

Я зажмуриваю глаза, потом потираю их кулаками, чтобы не дать слезам всё-таки потечь по щекам.

Гай тяжело вздыхает, словно ему трудно лицезреть нечто подобное, хотя до этой самой секунды он говорил слишком хладнокровно для человека, который может испытывать раскаяние в своих действиях.

Я не вовремя вспоминаю его касания, а потом мотаю головой, чтобы забыть их. Они были лживы.

– Нейт хочет сделать Монике предложение сегодня, – вдруг заговаривает Гай. – Они пригласили нас на вечеринку, которая состоится через несколько часов.

– Они… Они знали о том, что ты планируешь?

– Нейт знал, но не думал, что я…

– Хочешь использовать меня ради своей выгоды, – заканчиваю за него я.

Он молчит. Губы сжимаются в линию, взгляд опускается к полу, он снова избегает смотреть мне в глаза, как будто чувствует что-то, что называется стыдом или сожалением у нормальных людей.

Но в нём нет ничего нормального.

– Я пойду, – отвечаю наконец, хотя голос в голове и само тело кричат, что не собираются отрываться на вечеринках после всего навалившегося на меня ужаса. – Нейт всегда был добр ко мне.

Последнюю фразу я выделяю, желая дать Гаю понять, что в этом он полная противоположность Нейта. Гай что-то мычит, крутит кольца на пальцах, потом суёт руки в карманы штанов.