Что он вот-вот достанет мой спрятанный пистолет, швырнёт меня на землю и пристрелит прямо на глазах своих людей, наплевав на традиции и семейный уклад Харкнессов. Но вместо этого почему-то смех сменяется простой улыбкой. Озадаченной, но вполне спокойной и нормальный улыбкой.

– Я очень тебя недооценивал, прелестная невестка, – говорит он. – И, кажется, я начинаю понимать, почему мой жалкий сыночек так тебя полюбил. Ты завораживаешь.

Не знаю, что это значит и что он имеет в виду, поэтому просто молчу, продолжая на него смотреть.

– На что ты ещё могла бы пойти ради нашей семьи? – задаёт Вистан вопрос, ответа на который я совершенно не знаю.

У меня потеют ладони, потому что не предполагалось, что он будет спрашивать такие вещи или, что ещё хуже, начнёт давать задания для проверки моей ему верности.

Тем не менее я набираю побольше воздуха в лёгкие и отвечаю:

– Всё, что захотите. В рамках возможного, конечно.

– Да, я верю. Ты уже стреляла в своего возлюбленного ради меня. Правда, тогда я угрожал вам обоим. У тебя не было выбора. – Небольшая пауза, а потом более зловещая: – А если выбор будет? Ты сделаешь что-то ради нашей семьи, невзирая на своё нежелание?

– Да.

Я постараюсь сделать. – Потом уверенно лгу: – Ради Гая.

– Глупые люди, – смеётся Вистан. – Как легко вами управляет эта проклятая любовь. Но мне это на руку. Получается, вы мои марионетки, и в качестве ниточек, за которые я дёргаю, выступает ваша любовь друг к другу.

Мне по-прежнему непонятно, что он хочет от меня и прошла ли я проверку, поэтому я продолжаю стоять как вкопанная, таращась на него и ожидая ответа.

Иногда я не могу избавиться от мысли, что он моментами напоминает мне папу. И от этого, я думаю, легче будет поддаваться его командам.

– Что ж, я тебя услышал, прекрасная жёнушка моего сына, – будто смакуя, произносит наконец Вистан после небольшой паузы. – Иди и отдыхай. Занимайся всем, что душа пожелает. Пока ты мне не понадобишься.

Я делаю несколько неуверенных шагов назад, а потом наконец всё же разворачиваюсь и плетусь обратно к дому, гадая, сработал план или всё же нет.

Спустя где-то полчаса домой возвращается Гай.

Он оказывается в моей комнате, и я, не ожидая увидеть его так бесцеремонно входящим в моё личное пространство, вскакиваю.

– Тебя не учили стучаться? – зло бросаю я.

– Ты – моя жена, – напоминает мне Гай, прикрывая слегка дверь, – поэтому твоя комната – моя комната. Особенно сейчас, когда ты расстроена настолько, что можешь сделать что-то безрассудное.

Я начинаю хохотать, будто мне весело, хотя его появление скорее вызывает во мне чувство тошноты и отвращения.