Севар продал всю одежду, и мне было очень жаль, что я не видела спроса, людей, что делают покупки. Я пропустила все это, но Бор был жив.

В сарае Драс держал двоих людей, что пытались увести лошадей. Самое страшное, что наши подозрения с ним начали обретать реальные очертания — это были люди из «охраны» Сориса. Это люди, что потеряли дом, семью, и причину добиваться всего трудом. Кто быстрее разрушит Сорис — местная охрана, или таары, я даже не знала, но это побережье первым примет удар. Мы передали их минису, заведующему охраной. Их судьба нам была не интересна, потому что здесь назревает проблема много масштабнее.

Драс отправил людей к карлам, чтобы через неделю собрать всех в Укламе — середине северных земель.

Я шла к рынку, в надежде купить остатки шелка, и в поиске людей, продающих стекло — нужно понять его редкость, цену и качество. В мясных рядах услышала знакомый голос, и обернулась на него. Человек Марала продавал на мясном рынке кроме мяса, жеребенка — тот явно хромал. Я подальше обошла его сзади, и удостоверилась, что это кобыла. Маленькая хромая кобылка, которая идет на мясо, чтобы не отдать породу в чужие руки.

Либо его человек совершил ошибку, выведя ее сюда живой, либо, постоянно продают на мясо живым весом.

Я подозвала парнишку лет шестнадцати, и мы с ним сели на лавку, за стеной сарая.

— Видишь, продают жеребенка на мясо, сходи и спроси — сколько стоит. Только не говори, что тебя просила женщина. Видя его нежелание, я решила не скупиться, и мотивировать по-крупному, — с меня суал, если купишь мне этого жеребенка.

— Можешь мясом купить, зачем тебе на ногах, на ногах берут на кухню Тирэсу, чтоб мясо свежим было. — парень явно заподозрил во мне «лепилу».

"

"— Я хочу увезти ее в деревню, надо свежее мясо моей старой матери, она не может соленое, а эту я на телеге увижу живой, и там зарежу. Дала ему семь суалов, и сказала, что все, что останется после покупки, может оставить себе. Этот вариант сработал.

Он привел сильно хромающую кобылку за сарай, и я попросила идти за мной. Старалась идти чуть дальше, не привлекать внимания, что мы вместе. В сарае он привязал жеребенка, и ушел. А мы, с моей племенной красоткой, которая будет приносить нам, хоть и не чистокровных, но все равно, очень выносливых лошадей, остались обе в выигрыше.

Вязать ее с нашими, купленными у Марала, было опасно — они могли быть кровными. Марал следил за родством внутри своей конюшни. А хромота — даже если не решится полностью, девочка будет просто домашней красоткой.

Севар удивился моей покупке, но выслушав, загорелся идеей. Он провозился с жеребенком несколько часов, и пришел к тому, что это перелом. Мы зафиксировали ногу, и стреножили остальные три так, что встать она пока не могла. Но надежда на то, что девочка будет здоровой все же была.