И пусть хоть один мне скажет слово о морали или ногах. Женщина должна быть здоровой, больше она вам ничего не должна.

Мы сели за стол, и сегодняшний ужин был спокойным и теплым. Все становилось на свои места. Завтра все эти люди разъедутся, и мы заживем прежней размеренной жизнью.

Юта утром рассказала, что дела пошли быстрее, девушки начали отдавать вещи очень аккуратные и чисто провязанные. Но шерсти осталось мало, и надо срочно закупать ее.

Я привезла домой почти две тысячи суалов. Траты на покупки и проживание были малы. И сейчас, когда мы посчитали оставшиеся у нас деньги, мы поняли, что действуем правильно.

Тысяча восемьсот суалов были достаточно большим мешком. Мы везли их рассовав по разным углам сумок и мешков, даже под Фрейей лежали деньги. Было много вооруженных мужчин с нами, но лучше перестраховаться. Потратила на покупки и проживание триста с небольшим, Хоть и не купила того, что планировала, сейчас их можно пустить в оборот, а еще отдать вязальщицам за работу, потому что платить мотками нужно было заканчивать."

"Юта с Севаром отправились на лошади по соседним деревням, искать шерсть, а та, что осталась — у меня были на нее планы.

Летнина более нежная и легкая, чем зимнина. Овец стричь начнут не раньше, чем, через тридцать дней, но на пуховики надо использовать эту. Сделаем пока только для себя, остальное пустим на носки — они быстрее окупаются. А ближе к осени нашьем таких на продажу, снова из летней шерсти. Зимняя пойдет на носки и свитеры, женские куртки с пуговицами, пальто, гамаши — пора принести в этот мир полноценные колготы с верхом.

Я отрезала все платья сантиметров на пять ниже колена, хотя Иста негодовала, я делала вид, что не замечаю ее.

Мне не удобно путаться в этом балахоне, и собирать по улице снег, потом ходить с мокрой и грязной юбкой.

Дружина сначала смотрела на работу строителей, а потом и сами не устояли, скинули шубы, и присоединились. Вечером Севар затопил баню, и повел ораву по три человека мыться. Нам велели не ходить к реке, потому что мужики вываливались из бани прямо в сугробы. Хохотали там так, что Бор тоже решил пойти к ним, но Иста сказала, что только если она пойдет с ним.

Он уныло присел, и начал резать мясо для запекания — жена нашла работу его здоровым рукам.

Я весь день ползала по кровати, раскладывая на льне шерсть, аккуратно прижимая, прощупывая, чтобы не было комочков. Сверху положила еще одно полотно, принесла камней, чтобы хоть немного зафиксировать точки, и начала стегать. До вечера я осилила полотно на одни штаны, но предстояло еще пристежить шелк. Иста заходила, смотрела, и молча выходила. Швея из меня была не очень.