А вот средняя комната была часто заставлена столбами, зарытыми в землю. На столбах возле ворот висели веревки, кованные петли, и не знакомый мне инвентарь, похожий на маленький плуг и борону. Много совершенно непонятных приспособлений, похожих на упряжь.

В середине зала было большое костровище, над ним висело несколько цепей. Я подняла голову, чтобы увидеть крепление, и просто потеряла дар речи. Куполообразный потолок с небольшим отверстием по центру, на отверстии сверху лежит балка, или бревно, и к нему прикреплены эти цепи. Как сложно все. Такие декорации нужно возводить не один месяц, а у строителей, чаще всего, времени пару — тройку недель. Доски не новые, нет ни одного «косяка», которые я находила на съемочной площадке. И много ругани было с хозяйственниками, что деревянные столы собраны саморезами. А тут — комар носу не подточит. Идеально. Что они снимают? Бюджет тут бескрайний — видно даже не вооруженным глазом.

У дальней от входа перегородки стоял длинный стол и две лавки по обе стороны от него. Дерево на столешнице было начищено до белизны, но разделочными досками, видимо, не пользовались — она вся была покрыта мелкими и крупными зарубками от ножа.

Я вышла за ворота. Солнце в зените, значит уже не меньше часа. На небе ни одного облачка. Перед домом был большой загон из невысоких, забитых в землю столбов, и редких досок. В загоне были прекрасные белые овцы. Справа небольшой сарай, в котором говорили люди. Я пошла к нему. Навстречу мне вышла Иста.

— Как ты себя чувствуешь? — она всей душой мне улыбалась, как будто очень близкой подруге, или сестре.

— Спасибо, уже хорошо, Иста, мне нужно срочно позвонить. И нужно вернуться домой — аккуратно, почти шепотом ответила я.

— Сири, ты дома, это твой дом. Лишь бы Юта не оказалась права, лишь бы мира не забрала твою голову, — испуганно прошептала Иста, — отцу не надо знать, что ты не помнишь, он больше всех верит в миру — его брат давно тоже потерял голову, и постоянно говорил, что раньше у него была темная кожа, и жил он там, где дома до неба, и люди летают на крыльях через море.

Мне стало по-настоящему страшно. Я попросила Исту показать мне где можно привести себя в порядок, и может быть, переодеться. Если это заигравшиеся реконструкторы, или психи, у меня могут быть проблемы. Но мое тело… от удара по голове грудь не вырастает. И на 4 размера не худеют. Наверное, я сошла с ума, и сейчас в психушке, под очень забористыми лекарствами. И вижу в своем больном воображении все это."

"Иста отвела меня за дом. Сразу за ним был большой навес, под которым лежало сено. Навес заканчивался почти возле речки — она протекала метрах в двадцати от дома, только чуть ниже. В глиняном берегу вырезано пять ступеней, и обиты маленькими дощечками.