Наверное, она не хочет, чтобы девочка подслушала наш разговор.

— Сири, иди сюда, пообедаем, и ты расскажешь мне — что ты помнишь. — Иста улыбнулась и отвернулась к огню, над которым висел котел. На камнях стояла большая сковорода. Она накладывала в глиняные миски что — то темное, похожее на рагу, и добавляла из сковороды какие — то жаренные овощи. Сняла большой котел, и повесила другой, наполненный водой. Длинной кочергой скучковала угли под котлом, и принесла на стол большой каравай уже отрезанного хлеба.

Я села за стол, и с благодарностью подвинула свою миску.

— Поешь хорошенько, ты два дня спала, должно быть знатно проголодалась! — улыбнулась Иста, нарезая серый, почти черный хлеб огромным ножом.

— Как два дня? — деревянная ложка со странной кашей — рагу зависла у меня перед ртом.

— Ешь, не гневи Фару, — строго ответила Иста, и принялась за еду.

Каша была непонятной, но вкусной — крупа по запаху напоминает пшено, а выглядит как перловка. В каше было мясо и травки. Жареный овощ я так и не узнала, но на вкус он оказался практически картофелем, только сладким. Странное сочетание, но чем больше я ела, тем сильнее урчал желудок.

Мы пообедали, и хозяйка сняла котел с кипятком на большой плоский камень. Принесла мешок, похожий на наволочку, и бросила из него в котел горсть трав — запахло покосом и детством. Она разлила чай по большим, почти литровым кружкам, и села напротив меня.

— Расскажи мне что ты помнишь? — спросила Иста, и стала дуть на горячий чай.

— Помню только как проснулась в поле от криков Юты, а до этого я не помню ничего, — я решила подыграть, и не рассказывать всего."

"— Ночью кричали мальчишки, что горят дома в соседнем стане. Мы собрали овец, и ты погнала их в лес, если этим бандитам нечего украсть, они уходят. Оставили десять старых овец в загоне, с остальными ты ночью ушла. Юта спряталась у речки, а мы с отцом прятали в мастерской инструменты. Благо, пчел он уже перевез домой, мы спустили их в схрон под мастерской. Перенесли туда железо, мед, запечатали схрон. Но они обошли дом, и пошли полями — видимо поняли, что нужно смотреть в лесу. Вернулись домой десять овец, и вот остались еще десять старых. Тридцать три они забрали. А мы даже не успели их постричь — через пятнадцать ярких приедут за шерстью. Нам теперь не хватит денег, чтобы пережить зиму. Бор вернется только весной, а…

- Иста, а мы с тобой сестры? — перебила я девушку.

— И правда, ты ничего не помнишь, — на глазах ее появились слезы, — мы не кровные сестры, наши мужья — братья. В мастерской сейчас их отец — Севар.

— Стой. Я замужем? — я чуть не пролила всю кружку.

— Да, твоего мужа зовут Бран, но он уже пять холодных не возвращается из плаванья. Поверил старому врунишке, что за большим морем есть богатые земли.