Давно ли он сам высокомерно произносил те же самые фразы, сидя под защитой брони патрульного «Шаттла»?

— Нет больше твоей корпорации, придурок… — просипел он, уцепившись руками за председательское кресло и подтягивая онемевшее от боли тело.

Из-под руки выпал и повис, раскачиваясь на тонком проводе, похожий на нимб обруч. Вся его внутренняя поверхность была усеяна мельчайшими электродами нейронно-сенсорной связи. Эта была достаточно старая технология, и полковник попросту не понял предназначения обруча, посредством которого человек мог войти в некое виртуальное пространство Башни.

— Ваше время истекло! — прохрипели порванные динамики аудиосистемы древнего компьютера.

— Твое тоже, идиот, — осипшим голосом ответил Шнайдер, роняя под стол, в толще которого располагался процессор, снятую с предохранителя гранату.

Он сам не понимал, зачем это делает. Просто ему не хотелось думать, что его собственная смерть расчистит дорогу кому-то, идущему следом, более удачливому. Раз ему не суждено овладеть этой Башней, то пусть ее электронный мозг умрет вместе с ним.

Он не видел, как со скрежетом отъехала в сторону панель облицовки, обнажая ребристые стволы лазеров, которые были нацелены в его грудь. Взгляд Шнайдера был устремлен на рифленый шарик гранаты, который, весело подпрыгивая, скакал по полу.

В этот самый момент дрогнули массивные створы замаскированного под фон стены лифта и в помещение шагнул Райвен.

Его сенсоры мгновенно зафиксировали скачущую по полу гранату, работающий процессор и умирающего человека.

— Нет!!! — Крик отчаяния, вырвавшийся из динамиков внешней аудиосистемы робота, потонул в грохоте взрыва. Он опоздал всего на несколько секунд.

Перед видеокамерами Райвена, как в замедленной съемке, взметнулось ослепительное пламя взрыва, смешивая между собой части процессора Башни, острые щепки столешницы и окровавленную человеческую плоть.

За эти полные горестного потрясения секунды к нему пришло внезапное решение.

Робот бы не решился на такое.

Такое мог сделать только потерявший все человек.

Пока оседали обломки, внутри Райвена что-то тихо взвизгнуло, и часть покрывавших его торс бронеплит внезапно пришла в движение, открывая глубокую нишу, в которой, среди специальных гироскопических захватов, висел серый, испускающий тусклое сияние шар.

Это был его процессор.

Пока два манипулятора скупыми и точными движениями отсоединяли гироскопы, сканеры робота успели определить оборванные взрывом каналы интерфейсов, посредством которых мозг Башни общался со своими банками данных и всем остальным комплексом.

Райвен хотел знать, кто и зачем его создал. Это желание было сильнее, чем любая машинная логика.