Вписавшись в пробоину, от края которой вниз вел сиротливый лестничный марш, только чудом удерживающийся на остатках арматуры, Райвен с глухим скрежетом приземлился на пол предпоследнего уровня.

Внутри Райвена, в пустующей рубке, злобно взвизгнули предупреждающие сигналы.

Он резко развернулся, но ракетный залп, выпущенный из глубин коридора, уже настиг его.

Райвен покачнулся, чувствуя, как разом замолчала часть его систем. Правый ступоход внезапно заклинило, и он едва не упал, лишь в последний миг успев переместить всю тяжесть своего корпуса на левую конечность.

По мониторам рубки с бешеной скоростью метались сообщения. Список полученных повреждений был угрожающим, но Райвен, вернее, та его часть, которую можно было определить термином «сознание», не обратил на него никакого внимания. Он уже перешагнул черту, за которой остался Райвен-робот.

Действуя как человек, он испытал удивление, боль, досаду… и злость.

Пока львиная доля его процессора обрабатывала повреждения, восстанавливая потерянные цепи управления, именно эта часть Райвена приняла бой, потому что ответить на удар вдруг оказалось для него жизненной потребностью. Больше не было холодного расчета — была ярость, пробудившаяся от нанесенного исподтишка удара, хотя такое сравнение вряд ли было уместно в оценке данной ситуации.

Паукообразный робот был буквально вбит в стену ответным залпом орудийных комплексов Райвена.

Он сделал шаг вперед, с трудом удерживая равновесие. Поврежденный ступоход плохо реагировал на команды, но цель уже была близка. Райвен, шатаясь, словно пьяный докер, упрямо шел по коридору, к шахте грузового лифта, откуда несколькими минутами раньше появилась атаковавшая его боевая машина. На компьютерной схеме этот лифт напрямую сообщался с тем помещением, куда он стремился попасть.

Райвен без труда преодолел почти двести световых лет, отделявшие Сферу Дайсона от Гермеса, и не мог позволить себе упасть на последних метрах, всего в двух шагах от тайны собственного сознания.

Одной из основных составляющих Башни была система жизнеобеспечения.

Пусть большинство помещений и переходов проектировались тут под габариты многотонных машин, изначально хозяевами комплекса были люди, и они в первую очередь заботились о себе.

Ток воздуха, что почувствовал Шнайдер на искалеченном осколками забрала лице, шел от работающих регенераторов, раструбы которых выходили в узкий коридор в виде щелеобразных отверстий, расположенных под самым потолком.

Процессор Башни столкнулся с трудной задачей. Поддержание определенного состава воздуха и его температуры внутри вверенных его заботам помещений являлось задачей первостепенной важности, но Башня к моменту его реанимации оказалась в слишком плачевном состоянии.