Словно рядом с Каретниковым шла любовница, обдавая его своим умопомрачительным запахом.

– Как в кондитерской, – прошептал он и облизнул губы. – Если я кого-то зарезал, то где же труп? Куда я его дел? Выбросил из окна?

Он подавил желание вернуться и проверить, не лежит ли под окнами дома мертвое тело. Вместо этого он побросал пакеты в багажник, сел за руль и включил зажигание. В салоне запахло шоколадом. Каретников потянул носом, нашел на сиденье телефон и набрал номер Лурье.

– Вы знаете, который час? – сердито прозвучало в трубке.

Это была чистая правда. Игорь Иванович вообще забыл о существовании времени.

– Вы в Москве? – спросил он. – Я ваш пациент…

– Игорь Решетов, – напомнил он психологу имя и фамилию своего школьного друга.

Лурье подавил зевок и вежливо попросил перезвонить завтра.

– Я не могу ждать до завтра! Вы сможете меня принять? Срочно!

– Я уже лег спать, – со скрытым раздражением сообщил психолог. – Давайте отложим все на завтра. Прошу вас.

– Мне нужна ваша помощь! – взмолился Каретников. – Немедленно! У меня проблемы. Я заплачу вам за беспокойство. Компенсирую. Мне необходимо поговорить с вами, получить совет.

Когда вы меня примете?

– Ну… – вздохнул на том конце связи Лурье. – Если вам невтерпеж… приезжайте завтра утром. В десять.

– А раньше никак нельзя?

– Простите, нет. Я выйду на работу только ради вас.

– Значит, в десять утра в вашем кабинете?

– Завтра в десять я буду вас ждать, а сейчас постарайтесь успокоиться.

– Успокоиться?! – взвился Каретников. – У меня начались галлюцинации…

Психолог отключился, а Каретников резко затормозил. Дорогу перебегала собака, и он едва не сбил ее.

Клац!.. В его сознании вспыхнула похожая картина.

«Мерседес», который вылетает на встречную полосу из-за того, что кто-то бросился ему под колеса. Лобовой удар, скрежет металла, треск стеклянных осколков. За рулем «мерса» был… Туровский.

– Черт! Я же… я все видел! Я проезжал совсем близко…

Каретникова вдруг объяла жуть. Он вспомнил свое состояние в тот момент, – дымная пелена перед глазами, какой-то пьяный, дикий ужас, потом провал… и странная эйфория. Кажется, он поехал дальше, даже не остановился. Но почему, черт возьми?

На похоронах Туровского он чувствовал свою вину, хотя никоим образом не был причастен к аварии.

Ему было страшно смотреть на гроб, словно погибший мог затаить на него зло.

– Тьфу ты! – суеверно сплюнул он.

Запах шоколада в салоне становился нестерпимым. Каретников прибавил скорость и свернул с проспекта на боковую улицу. Через двадцать минут он остановился у мусорки и, оглянувшись по сторонам, выбросил пакеты.

Куда теперь? В клуб?

Он подумал, что на рубашке и брюках могли остаться следы крови, и счел за лучшее ехать домой. Являться в клуб в таком виде нельзя.