Дух Ай Апека совершил прыжок во времени и пространстве, чтобы… чтобы…

Подходящее объяснение не приходило ей на ум. Может ли она постигнуть волю древней стихии, называемой Бог-Ягуар? В современном мышлении просто не заложено понимание подобных вещей.

Какая пропасть лежит между тем скалистым ущельем в отрогах Анд и нынешней Москвой! А поди ж ты… ничего никуда не делось. Ничего и никуда.

Три черных узелка, которые Глория завязала на сплетенном особым образом шнурке из бело-синих нитей, не в силах сдержать напор Ай Апека. Еще два дня амулет будет оберегать Лаврова от воздействия индейской магии, а потом…

Первое, что увидел Каретников, была капля крови на белой шелковой простыне.

Кровь пахла шоколадом, и его замутило. Он с трудом приподнялся. Тело казалось тяжелым и неповоротливым, шея саднила.

Он дотронулся до больного места и застонал. Что с ним произошло? Как он здесь очутился?

Прошло несколько минут, прежде чем он сообразил, где находится. Лежит на кровати, служившей им с Милой ложем любви. Но почему в спальне все разбросано, а на постельном белье – кровь? Неужели он кого-то убил?

Каретников сел и начал осматриваться.

Шкаф-купе широко открыт, на плечиках висит женская одежда. Пеньюары, которые он покупал любовнице, несколько дорогих платьев из итальянского бутика. На полу валяется сброшенное с постели покрывало, одеяло скомкано… подушки смяты. Всюду кровь.

Каретникову не сразу удалось встать. Он схватился за опору, поддерживающую полог, и поднялся. Картина перед глазами напоминала кадр из фильма ужасов по Хичкоку. На полу – лужа подсыхающей крови, нож с бурыми пятнами на лезвии.

Попытка наклониться вызвала головокружение, и Каретников опустился на четвереньки, макнул палец в лужу и зачем-то лизнул.

«Кровь» была сладковато-приторной на вкус. Его чуть не стошнило. Он подумал, что всегда считал кровь соленой.

– Я сошел с ума, это факт…

Клац!.. Память выдала звонок Милы. Девушка сообщила, что ждет его… и уже лежит в постели…

Но ведь она мертва. Мертва! А он примчался на ее зов, как последний идиот. Ему все это почудилось… и ее голос в трубке, и сама она, завернутая в саван… и кровь на паркете…

«Ты псих! – прозвучали в ушах слова жены. – Ты болен, Игорь…»

– Я болен, – растерянно повторил он.

 – Мне нужен врач. Немедленно. Сию же минуту.

Он пошарил по карманам в поисках телефона.

– Вероятно, забыл в машине… Черт!

Запах шоколада, – аромат Милы, – забивал легкие. Каретников задыхался, кашлял. Клац!.. В уме вспыхнуло белое, как мел, лицо женщины, страшное и смутно знакомое… и молния, поразившая его в шею.

Он, пошатываясь, подошел к зеркалу в бронзовой раме с завитками, – куда так любила смотреться Мила, – и взглянул на себя. Серое отекшее лицо, мятая рубашка, на шее – красноватый след.