Ругаясь себе под нос, Линда положила скребницу и пошла приводить себя в порядок. Она действительно здорово проголодалась.

В очередной раз сердце Мартина было разбито, в который по счету — он уже и сам не мог сказать. Хотя он уже и попривык к драмам, все равно было очень больно. Точно так же, как много раз до нынешнего крушения, он считал единственной и неповторимой женщину, которая положила голову на его подушку. Конечно, он прекрасно знал, что она занята, но сам себя убеждал в том, что дни парня, с которым она живет, как говорится, сочтены. Трудно сказать, чего в этом было больше — наивности или непонимания. Мартин простодушно надеялся, что он со своей невинной внешностью и почти кукольной нежностью покажется кусочком сахара для мухи, особенно если эта муха женского пола и наелась дерьма в сортире повседневной жизни. Но что-то до сих пор никто из них так и не оторвался от этого дерьма ради приятного двадцатипятилетнего полицейского. Видно, все, что им надо, — поскорее прыгнуть в кровать, когда приспичит или когда просто надо разрядиться. Не то чтобы Мартин имел что-нибудь против физических отношений, напротив, он даже считал себя талантом в этой области, но проблема заключалась в том, что молодого человека чувства переполняли сверх всякой меры: быть влюбленным стало целью и основным занятием Мартина Молина. И именно поэтому маленькие интрижки заканчивались для Мартина разбитым сердцем, рыданиями и скрежетом зубовным, а женщины говорили спасибо и мчались домой к своей дерьмоватой, скучной, но уравновешенной и хорошо знакомой жизни.

Он глубоко вздохнул. Мартин сидел в задумчивости за своим письменным столом; сделав наконец над собой усилие, он сфокусировался на задании, которое ему поручил Патрик. До сих пор ему ничего не удалось найти, обзвон не дал результатов, но еще осталось много полицейских участков, которые следовало опросить. То, что база данных гикнулась именно сейчас, как раз в тот момент, когда нужна до зарезу, Мартин счел своей обычной невезухой, и поэтому он стоически набирал номер за номером, пытаясь найти женщину, подходящую под описание убитой.

Через два часа он откинулся на спинку стула и от разочарования запустил ручкой в стену. Никого и ничего, нигде ни одного пропавшего, похожего на жертву. Ну и что теперь делать?

Как это все дьявольски несправедливо: он ведь старше этого щенка, и именно он, Эрнст, должен был получить задание руководить расследованием. Но разве на этом свете дождешься справедливости? Он кучу времени угробил на то, чтобы целеустремленно льстить и потакать этому чертову Мелльбергу, и что получил в результате? Эрнст жал на газ, на высокой скорости проходя повороты по дороге во Фьельбаку.