Но легко смотреть свысока на других, сидя на лошади, в то время как остальные ходят пешком. Папаша уже тысячу раз говорил, что Якоб такой замечательный сын, которым можно только гордиться, и что он прекрасно будет управлять семейным имением, и Линда поэтому и не сомневалась в том, кто получит в один прекрасный день все кубышки и заначки. А до той поры он по-прежнему может валять дурака и притворяться, что деньги для него ничего не значат, но она, Линда, видела его насквозь. Все восхищались Якобом, потому что он работал с неблагополучными подростками — даром, так сказать, за идею, по зову сердца. Но все при этом также знали, что он получит в наследство и усадьбу, и состояние, и вот тогда, подумала Линда, интересно будет посмотреть, что останется от этого зова и идеалов.

Она слегка усмехнулась своим мыслям. Если бы Якоб знал, что она сбегает из дома по вечерам, то ей бы, конечно, нечем было крыть. А если бы он проведал, с кем она встречается, то Линда наверняка услышала бы лучшую проповедь за всю свою жизнь. Хотя легко говорить о сочувствии к неимущим и обездоленным, до тех пор пока они не пришли и не стоят толпой у тебя на крыльце. Да, Якоб точно бы до потолка подпрыгнул, узнав, что она встречается с Йоханом. На это имелись особые причины. Йохан приходился им кузеном, а вражда между двумя кланами родственников началась давным-давно, еще до ее рождения и даже раньше — до рождения Якоба. С чего эта вражда началась, она не знала. Она воспринимала ее как факт, но это добавляло остроты ощущениям и, когда она кралась из дома на свидание с Йоханом, щекотало ей нервы. Кроме того, ей с ним было хорошо. Он, конечно, очень скромный, но все же на десять лет старше, и от него исходила уверенность, о которой пацаны ее возраста могли только мечтать. А то, что он приходился ей двоюродным братом, Линду совсем не беспокоило — в наше время кузены сплошь и рядом женятся друг на друге. И хотя ничего подобного не входило в ее планы на будущее, она была совсем не против того, чтоб повстречаться с Йоханом и покувыркаться с ним. Главное, чтобы все оставалось шито-крыто.

— Ты что-нибудь хотел? Или просто решил в очередной раз меня проконтролировать?

Якоб глубоко вздохнул и положил руку ей на плечо. Она попробовала ее сбросить, но он держал крепко.

— Мне действительно непонятно, откуда вся эта агрессия. Подростки, с которыми я работаю, все бы отдали за то, чтобы у них был дом и о них заботились бы так, как о тебе. Взрослость — это, кроме всего прочего, еще благодарность и понимание. Но я ничего особенного не хотел. Марита зовет, у нее все готово, так что тебе лучше поторопиться. Переодевайся и приходи — пора есть.

Он отпустил ее плечо, повернулся, вышел из стойла и направился к дому.