Косович увидел Серова и Гробового, помогавших пострадавшим. К Косовичу подбежали два бойца, оба лет по сорок. Во взгляде тревога. Видать, на батарее эту девчушку любят и заботятся о ней. Увидев бойцов, связистка разрыдалась. Один из артиллеристов обнял ее как дочь, прижал к своему пыльному плечу. Капитан кивнул на воронку:

– Там еще один ваш. Она его раненого затащила во время налета, да поздно. Помер артиллерист.

Серов и Гробовой подошли к ним, отряхивая руки и колени от земли. Федор посмотрел вслед плачущей девушке, потом перевел взгляд на друга:

– Надо же! И как ты ее в этой кутерьме разглядел? Кому самолеты вражеские видятся, на кого бомбы с неба сыплются, а ты испуганную девчушку в таком дыму разглядел.

Косович посмотрел на Гробового с сожалением, хотел ответить серьезно, но только махнул рукой. Когда речь заходила о женщинах, спорить с Федором, отвечать на его подначки было бесполезно. Олег ограничился глубокомысленной фразой:

– Друг мой! И в грохоте войны мы должны уметь разглядеть прекрасное!

Капитан Вертовкин подошел к холмику, на котором белела свежим тесом деревянная пирамидка памятника.

Грубо, на скорую руку, с помощью топора. Но часто на фронте и такие-то были редкостью. Несколько обгоревших шлемофонов лежали тут же, на подсохшей земле. Единственное напоминание, что здесь похоронены танкисты. Ветром растрепало, унесло с могилы несколько полевых цветочков.

– Снарядную гильзу смолой залили и прикопали, – пояснил Вертовкин. – Не на чем, да и нечем написать имена погибших. Пока там, в гильзе, да в журнале боевых действий указаны место захоронения и полный список погибших в том бою.

– Всех удалось собрать? – понимающе кивнул Гробовой.

– Не знаю, наверное, – хмуро пожал плечами капитан. – В один из танков попал кумулятивный снаряд. Детонировали боеприпасы. Там от экипажа только пряжки остались. Да и на поле боя, когда танкисты покидали боевые машины, много чего случалось. Кто под гусеницы попал, кого снарядом разорвало. Мы на плащ-палатку собрали…

– Командир полка тоже здесь лежит? – спросил Косович.

– Наверное, – снова неопределенно ответил танкист.

– Вы его тело видели? – Гробовой подошел к Вертовкину вплотную. – Лично вы видели тело подполковника Васильева?

– Вы что? – вспылил капитан.

 – Вы в чем меня пытаетесь обвинить? Вы хоть понимаете, что такое встречный танковый бой?

– Спокойно, комбат, спокойно, – осадил капитана Косович. – Никто здесь никого не обвиняет. Нам просто нужно точно знать, где похоронили подполковника Васильева. Нам нужно точно знать, что он погиб! Понимаешь?

– Так вы что… – опешил Вертовкин, – думаете, что он не погиб? В плен, что ли, попал? Но как?

– Мы тоже хотим узнать, как и что там произошло.