Ударом ноги он выбил из рук врага оружие, тот наклонился, пытаясь схватить с земли какую-то палку, но Кирилл в прыжке опрокинул его на землю.

Два тела, сцепившись, покатились по лесной траве, пытаясь с хрипом схватить друг друга за горло. Митьков вывернулся, освободил руку и локтем ударил противника в лицо. Потом еще раз, целясь в нос. Диверсант вскрикнул, давление ослабло, Кирилл вырвал вторую руку и перевернул противника на живот, придавив коленом к земле. Быстро обыскав поверженного, нашел и отбросил в сторону нож. И только потом, выдернув из брюк диверсанта ремень, связал ему за спиной руки.

– Взял? – крикнул подбежавший Буров. – Живого?

Майор схватил пленника за воротник и рывком перевернул на спину. Тот болезненно вскрикнул, пытаясь отползти. Буров смотрел на диверсанта, озлобляясь на глазах, его палец беспокойно бегал по спусковому крючку автомата. Митьков, потирая ушибленный локоть, подошел к Бурову и тоже уставился на пленника.

– Капитан Осокин убит, – процедил сквозь зубы Буров. – Много крови на этом человеке! Удавить бы тебя, как падаль, прямо здесь, но ты от нас этого не дождешься!

Капитан Серов и двое бойцов подтащили к майору еще одного диверсанта со связанными за спиной руками. Серов включил фонарик и приподнял задержанного:

– Ну, товарищ майор, посмотрите на его правый каблук. Видите? Не хватает шляпок на двух гвоздиках посередине.

– Ну, Кирилл, ты сегодня отличился, – заявил Буров. – Они, значит, вместе решили удрать, а ты двоих самых важных взял. Дубину, значит, в колесо? Давайте их в машину и – в штаб корпуса. Надо срочно звонить в Москву. Для генерала Максимова каждый день, проведенный под арестом, – это год неверия и обиды от своих! Такое пережить трудно. Вот мы ему и привезем посылочку из леса.

Стрельба в лесу прекратилась, воцарилась удивительная тишина. И в этой настороженной тишине вдруг запели утренние птицы. Птицам нужно, чтобы из леса ушли люди, ушла смерть. Птицам нужно утреннее солнце и покой большого леса.

Еще не отъехала последняя машина, как послышалось пение иволги. Люди замерли, слушая ее трели, потом переглянулись. На суровых лицах бойцов стали появляться улыбки. Вот ведь пичуги! И война им нипочем!