В общем, не гонялся за модой и брендами. Но искренне не понимал, зачем я покупаю к ужину продукты в супермаркете и таскаюсь с полным пакетом, когда можно взять всё самое свежее и отборное возле дома, и плевать, что цены у них там в десять раз выше. А ещё лучше вообще готовое с доставкой из ресторана заказать.

– Ну это уж вообще блажь! – восклицала я. – Зачем заказывать, если я всё могу сделать сама?

Порой я чувствовала себя с ним какой-то ворчливой скрягой, считающей, к тому же, чужие рубли. Но ничего не могла с собой поделать – после долгих лет бедности и жесткой экономии сорить направо и налево у меня просто рука не поднималась.

Да и готовить для него мне было в удовольствие, тем более на их шикарной кухне.

Правда, ел Димка плохо и мало. Чаще вообще отказывался. Я потом поняла – он всё ещё не привык к тому, что не видит. К тому, что всё приходится делать на ощупь. Он попросту стыдится собственной неуклюжести и боится выглядеть беспомощным.

С каждым днём его всё больше напрягало, что я за ним ухаживаю, подаю, подношу, пододвигаю. Это его будто придавливало. Если он что-то ронял, просыпал, проливал – я сразу убирала, поднимала, вытирала. Он слышал мою возню и каменел, мрачнея.

При этом Димка упрямо пытался всё делать сам. Ну и конечно, у него плохо получалось или вообще никак. Всё валилось из рук, ломалось, разбивалось. Первое время я тут же кидалась помочь, но видя, что он после этого ещё больше замыкается в себе, стала себя сдерживать.

На ночь я к себе не уезжала, оставалась у него, потому что утром нужно было снова в Центр. И этот момент, перед сном, всегда наполнялся неловкостью.

Я поднималась вместе с Димой до дверей в его комнату, слегка вибрируя в ожидании, а потом… мы прощались на ночь. Он желал мне приятных снов и уходил к себе.

«Спокойной ночи», – вздыхала я разочарованно и отправлялась в гостевую.

Я бы никому не осмелилась признаться в этом, но каждый раз мне хотелось, чтобы он позвал меня с собой. Чтобы мы с ним легли спать вместе, в одну постель. Ну или чтобы он хотя бы задержал меня на минуту в коридоре, обнял, поцеловал, как раньше.

Но нет. Дима вёл себя со мной, можно сказать, как друг, словно избегая любой, даже самой невинной, близости. Я бы уже сто раз себя накрутила, если бы не случайные соприкосновения, на которые он очень даже реагирует. Пусть и помимо воли.

Иногда я из вредности или из шалости намеренно его касаюсь. Будто невзначай, провожу пальцами по коже. И вижу, как его сразу же ведёт. У него даже выражение лица «пьянеет». И тем не менее… на этом всё. Он не делает никакого ответного шага.

Мне хочется любви по-настоящему. Но я же не могу припереть его к стеночке и потребовать поцелуев.