Я держала Димку под руку, и тросточкой он перед собой постукивал, но всё равно ступал так, словно мы шли по тонкому льду, который вот-вот провалится.

На одной из скамеек сидела компания парней, примерно наших ровесников. Хотя нет, они были на пару лет младше.

Завидев нас, эти идиоты повели себя просто как отморозки.

Сначала без всякого зазрения совести стали между собой громко обсуждать:

– Шикарная тёлочка, я б отдался.

– Ага, зачётная. Только чел с ней какой-то… слепой, что ли?

Я почувствовала, как Дима напрягся, и попыталась его успокоить:

– Не обращай внимание. Обычные тупые малолетки. Не слушай их. Просто идём дальше.

Но эти решили, видимо, поразвлечься.

Один из них снялся со скамейки и, вихляя, направился в нашу сторону. Встал перед нами, преградив путь.

– Привет, – бросил он весело.

И сам при этом взвёл средний палец вверх и поднёс близко-близко к Диминому лицу. Конечно, Дима не увидел его оскорбительный жест, и эти идиоты захохотали как кони.

– Ты дебил? – разозлилась я.

– Эй, красотуля, пойдем с нами. Нахрена тебе этот слепошарый пень?

Он потянул ко мне руки, словно хотел приобнять, а Дима, хоть и не видел, но, видимо, ощутил движение, потому что тут же ударил его своей палочкой. Жаль, не в лоб. Пацан взвыл, выматерился и уже сделал выпад, но я успела его толкнуть. Дима ведь даже закрыться не смог бы.

– Ты что творишь? – закричала я и повернулась к его дружкам: – Вы совсем озверели?

На наше счастье, по дорожке шли ещё двое парней явно постарше. Они и вмешались, перетянув на себя внимание этих малолеток, а я поскорее утянула Диму за собой оттуда прочь.

Позже я прокручивала в памяти все события того лета и затем осени, стараясь понять, почему всё вышло именно так. И почти не сомневалась, что именно та стычка в сквере стала отправной точкой. Тот дурацкий эпизод изменил Диму, точнее, что-то надломил в нём, только я это далеко не сразу заметила…

Впрочем, на следующее утро Дима выглядел совершенно обычно. Мы позавтракали и поехали в Центр. Правда, он вдруг заявил, что я не обязана его ждать.

– Но я хочу! Или я тебе надоела? – напустила я в голос шуточного гнева.

Он улыбнулся совершенно искренне. Даже приобнял меня.

– Ты же знаешь, что нет.

Реабилитацию в этом центре могли себе позволить далеко не все. Я как-то заглянула в прейскурант и дар речи на время потеряла. Правда, оплачивал лечение его отец.

Вообще, мы с Димкой о деньгах никогда не заговаривали. Они у него просто были и всё. Он о них вообще не думал. И мне кажется, он даже плохо представлял себе, что большинству людей приходится их тяжело и упорно зарабатывать.

Димка, конечно, не был транжирой. В смысле, он не фанател от всяких навороченных фишек, не сходил с ума, что вышел новый айфон, не рвался срочно его заиметь, шмоточником тоже не был.