Всё это время руки его беспорядочно скользили по телу, по спине, плечам, бедрам. И тем не менее в какой-то момент он умудрился расстегнуть все пуговки на кофте, а затем стянуть с плеч и её, и лямки бюстгальтера. Я не противилась, я просто стояла, привалившись спиной к стене, закрыв глаза, и тонула в ощущениях. Мне казалось, внутри меня лопались струны и наполняли все тело вибрацией. Голова кружилась. А там, где его пальцы касались голой кожи, жгло.

Потом его напор вдруг стих. Прикосновения и поцелуи прекратились на секунду. Я приоткрыла глаза, с трудом фокусируя внимание. Хотела спросить: почему остановился. Увидела Димкины глаза, шальные и потемневшие от поволоки.

– Как я хочу тебя видеть… – хрипло прошептал он.

– Ты можешь меня чувствовать, – выдохнула я ему в губы.

– Я не смогу остановиться…

– Не останавливайся… я не хочу, чтобы ты останавливался…

Всё произошло в гостиной, на том самом диване, на котором я полчаса назад сидела и наблюдала за массажем, а потом горевала.

Я боялась боли, но Димка, хоть и тоже новичок, был самым нежным. Я всё ждала, что после этого изменюсь сама, а изменился он. Расслабился и открылся. Мы даже в душ сходили вместе, хотя неловко было, чего уж.

А про «новичка» я спросила позже. Знаю же, что парни любят прихвастнуть опытом, ну или победами. Но Димка сказал просто:

– Не переживай, ты у меня первая.

Потом улыбнулся и добавил:

– Ты у меня тоже первый, – сообщила я.

Он вообще выглядел таким благодушным, довольным, разморенным, правда, но прямо лучился весь. И не выпускал из объятий. С тех пор, как мы узнали, что он ослеп, я впервые видела его таким.

Даже про эту злосчастную массажистку Элю он говорил без тени недовольства.

– Я перестал ездить в Центр. Думал, зачем? Какой толк? Если бы он был, уже бы помогло. А так… Но она позвонила, когда я не пришел. Убедила, в общем, что бросать не стоит. Ну и если, говорит, мне сложно, она может и сама ездить на дом.

Я еле сдержала ехидный смешок, мол, ещё бы. Но остановилась, не стала портить момент.

– Ты не должна меня ревновать.

Я всё-таки хмыкнула. Легко сказать: не ревнуй.

– Это вопрос доверия. А я разве давал тебе повод не доверять мне?

– Я не тебе не доверяю, а ей, – вздохнула я. Потом повернулась набок и, легонько стукнув его кулаком в плечо, шутливо предъявила: – А ты давал мне сто тысяч поводов засомневаться, что ты вообще меня любишь.

Правда, за игривым тоном я прятала свои настоящие страхи, которые сейчас притупились, конечно, но бесследно не исчезли.

Дима аж брови взметнул в изумлении.

– Да почему? С чего ты это взяла?

­– Ты… – я запнулась, краснея. И не смогла сказать: ты меня не хотел.