Потому что Самарина могла как угодно гнать его от себя, но даже Димка, всего один раз увидев их вместе, понял, что между ними что-то есть, хотя они тогда с Шаламовым изображали взаимный игнор.

– Сейчас он вне опасности, – наконец произнесла Самарина глухо.

– Подрался, – бесцветным голосом ответила она. – Если это всё…

– А навестить его можно?

– Третья городская травма, – ответила она и отключилась, не прощаясь.

Мы с Димкой тем же вечером его навестили. Правда, только постояли на пороге палаты, поздоровались и ушли. Там у него и так хватало посетителей – мужчина, женщина и девочка лет семи. Наверное, родители и сестра. Во всяком случае, Артем походил внешне на этого мужчину.

До Верки тоже дошли слухи про Шаламова. Причем как в «глухом телефоне». Там уже напридумывали того, чего не было. Во всяком случае Верка меня аж среди пары вызвала из аудитории и с перекошенным от страха лицом спросила:

– Ты слышала? Артема порезали? Он при смерти?

– Да ну нет! Что ты такое говоришь? Его просто побили.

– Как? Кто? Когда? Что с ним?

– Вер, давай после пары встретимся и поговорим. А то у нас тест.

– Да, да, хорошо. Я буду тебя ждать возле гардероба.

После пары я спустилась в холл. Верка и правда караулила меня и сразу подлетела всё такая же испуганная и несчастная.

– Да я точно не знаю, как всё произошло. Самарина сказала, что его побили.

– Да не знаю я, – пожала я плечами. – Просто уличная драка, мало ли… Сейчас он лежит в травме на Тимирязева. Ничего особо ужасного, как я поняла. Вроде как, скоро выписать должны.

– А я сегодня была возле ректората и услышала… там какая-то девчонка рассказывала кому-то по телефону… сказала, что типа парня из нашего универа с юрфака прирезали… А потом назвала его фамилию…

– Слухам только и верить, – хмыкнула я.

– Тань, а можно его навестить?

– Зачем? – вырвалось у меня от удивления.

– Просто… ну и извиниться хочу. Ты права была, я плохо поступила… не должна была… от обиды… Мне стыдно было, даже когда ты это говорила… было стыдно. Поэтому и злилась… А сейчас хочу попросить прощения.

Вместе с Веркой я не стала подниматься в палату, осталась ждать в приемном покое. Она вернулась довольно быстро и четверти часа не прошло. И вся в слезах.

– Он такой… такой… что за сволочи с ним это сделали?! – всхлипывала она. – Он мне даже ответить не мог. Только моргнул глазами…

После больницы мы с Веркой забрели в какую-то кафешку.

– Я так себя теперь ненавижу за то, что тогда поперлась в ректорат, – сокрушалась она.

– Это ты, конечно, очень зря сделала, но его побили явно не поэтому.