Он попал в аварию на электросамокате, у него травма спины и частично парализованы ноги. Разумеется, Лидия помчалась его навещать. Он был так убит горем, так кроток, так растроган её милосердием, что уже через пару посещений смог убедить Лиду: они должны быть вместе, иного пути нет.

С тех пор прошло несколько месяцев, и характер Никиты вернулся на круги своя. Порой, замечая раздражение у своей невесты, он на время смирялся и вёл себя, как ангел Божий, но надолго его не хватало. Любимым развлечением Никиты опять стало исправление Лидии и её многочисленных недостатков. Как прежде окончания курсов, теперь она исступлённо ждала его выздоровления.

После работы Вадим заехал за Вероникой к ней домой. Она жила в Курортном городке, снимала квартиру в жёлтой девятиэтажной новостройке с синими окнами. Въезд на ровную парковку возле дома был перекрыт шлагбаумом, а прилегающая улица находилась под таким углом и была так плотно заставлена автомобилями, что Вадим сделал себе на будущее мысленную заметку: отправлять за девушкой такси. Кое-как припарковавшись, он вышел на улицу-горку, пересёк двор и вошёл в пахнущий шпаклёвкой подъезд. Лифт, обитый фанерой и обклеенный объявлениями о ремонтно-декоративных работах, скрипел и покачивался при движении. В коридорах кое-где не работали лампочки. Вадим нашёл дверь без номера только потому, что Вероника точно описала ему её местоположение.

— О, добрый вечер, Вадим Романович! — радостно воскликнула девушка, полностью готовая, только с босыми ногами. Квартира за её спиной так же мало напоминала обжитое помещение, как и весь дом. Всюду валялись сумки, пакеты и одежда. В прихожей стоял старый, покосившийся, обляпанный краской шкаф с криво подвешенной дверцей. Под свежевыкрашенным потолком вместо люстры на проводе болталась просто лампочка в патроне.

— Ну как вам? — Вероника развела руками, явно указывая на себя. — Я всё точно по вашей инструкции сделала…

Она действительно была бы похожа на подростка, если бы не яркий вызывающий макияж: острые чёрные стрелки и фантастически длинные, пышные ресницы, почему-то выкрашенные в розовый цвет. Одежда полностью соответствовала рекомендациям Вадима: широкие джинсы волочились по полу. Рубаха, размеров на десять больше необходимого, болталась на Веронике, как рабочая одежда на каком-нибудь тощем негре из Миссисипи начала двадцатого века. Вадим в очередной раз подивился тому, насколько некритично относится молодёжь к веяниям моды. Словно им вообще всё равно, что на себя напялить, и в их пустых тинейджерских головах нет ни малейших эстетических ориентиров. Один стадный инстинкт.