У Лидии серьёзные проблемы с одеванием: она так любит платья, что накупила целый вагон, и выбор наряда на сегодня каждый раз превращается в пытку изобилием.

— А ещё тебе нужно перебраться в Сочи, — прожевав курицу, добавил Никита своё любимое замечание. — Найди работу здесь. Сдался тебе этот Адлер… можно подумать, у нас нет танцевальных школ!

Есть, конечно, в Сочи всё есть, только вот Лидию полностью устраивало текущее положение дел. Если она переедет поближе к Никите, то уже не сможет не навещать его, используя как оправдание отсутствие времени на долгую дорогу. Она отчаянно жалела Никиту — так сильно, что вернулась к нему после аварии, — но в сердце её почти не осталось былых чувств.

— Тут очень дорого жить, — ответила Лидия обычной отговоркой. — И кроме того, ты же знаешь, я не могу бросить хозяйку моего балетного класса. Она без меня не справится.

Это, кстати, правда.

— Всех хозяек не спасёшь, ты ей ничем не обязана.

— Как это ничем! А кто взял меня после училища без опыта работы и во всём направлял? Да она мне как вторая мать…

— Ага, и отлично пользуется этим, лицемерная женщина.

Никита ужасно не любил Лайлу Аароновну, потому что, по его мнению, она стояла между Лидией и её переездом поближе к нему, а также за всеми пред-, меж- и сверхурочными.

— Не называй её так!

— Я сдерживаюсь изо всех сил!

— А ученицы? Думаешь, это так просто — взять и оторвать от сердца пятьдесят девчонок от малышек до подростков? Я считаю, что ответственна за них, и к тому же очень люблю…

— И других так же полюбишь…

— Никит, это люди. У меня с ними отношения. Кстати, сегодня я иду к одной из них в гости.

Никита округлил глаза:

— В гости?! К ученице? Что за глупости… зачем тебе это?

— Она меня пригласила.

— И что? Если с каждой отношения заводить, на себя времени не останется. Они и так видят тебя больше, чем я.

— Алиса — это особый случай. Я нужна ей и не могу отказать. Это очень несчастный ребёнок.

— Уверен, моя инвалидность её горю и в подмётки не годится.

— Зачем ты так? Разве не учил Иисус давать всякому просящему?

Никита доедал свой обедоужин, насупившись. Но после принятия пищи он заметно повеселел. Лидия как раз домыла посуду, и они пошли погулять.

— Здраавствуй, Никитушка! — поприветствовала его старушка в седых буклях, которая сидела на скамеечке возле подъезда.

— Добрый вечер, Татьяна Андреевна! — улыбнулся он ей во все тридцать два зуба. — Как вы поживаете? Как ваше здоровье?

— Да ничего, сыночек, бывало и хуже… А ты как? — она с улыбкой посмотрела на Лидию, поздоровалась и с ней.