– Этот проклятый Дюпон проткнул меня на этот раз, но я ему отплачу…

– Снова Дюпон? – возмутилась Фортюнэ. – Сколько же лет вы уже деретесь на дуэли всякий раз, когда повстречаетесь? Десять, двенадцать?

– Пятнадцать, – спокойно поправил Фурнье, – и, поскольку мы примерно равной силы, конца еще не видно. А у тебя разве не найдется капельки чего-нибудь укрепляющего для раненого, который…

Он запнулся. Минуя м-м Гамелен, его взгляд остановился на Марианне, с мрачным видом ожидавшей со скрещенными на груди руками, когда закончатся первые излияния, и созерцавшей огонь в камине.

– Стоп… да я же вас знаю! – начал он, заметно пытаясь вызвать в памяти воспоминание, что ему как будто удалось. – Разве вы не…

– Что касается меня, то я вас не знаю! – сразу отрезала Марианна. – Но буду вам признательна, если вы отпустите Фортюнэ на минутку, ибо мое желание оставить вас наедине совпадает с вашим.

– Господи, – вскричала креолка, – бедняжка, а я забыла о тебе! Хотя, со всеми этими переживаниями…

С той же стремительностью она бросилась к подруге, обняла ее и зашептала:

– Я говорила с Увраром.

По-моему, он согласен, но он хочет сказать тебе несколько слов. Ты можешь спуститься и найти его? Он ждет тебя в маленьком салоне с зеркалами… Проводи мадемуазель Марианну, Жонас, и возвращайся с коньяком для генерала.

Не заставляя просить себя дважды, Марианна повернулась к выходу, радуясь тому, что перестанет быть объектом внимания Фурнье, во взгляде которого теперь читалась явная насмешка. Безусловно, он узнал ее и, видимо, не испытывал ни малейшего замешательства из-за своего безобразного поведения. Перед тем как покинуть комнату, она услышала слова, обращенные к его возлюбленной:

– Я не знаю имени это очаровательной несговорчивой особы, но почему-то чувствую, что обязан ей чем-то…

– У тебя лихорадка, дорогой, – заворковала Фортюнэ.

 – Уверяю тебя, что ты еще никогда не встречал мою подругу Марианну. Это совершенно невозможно.

Марианна едва удержалась, чтобы не пожать плечами. Этот негодяй прекрасно знал, что она никогда не осмелится рассказать своей подруге правду о бурном начале их взаимоотношений, и в любом случае это не имело большого значения, потому что она твердо решила на этом их и закончить! И в самом деле, ей вовсе не обязательно было узнать, что этот слишком уверенный в себе человек ненавидел Императора, чтобы почувствовать к нему антипатию и сразу же отнести его к числу людей, которых она не хотела бы вновь увидеть.

И тут же она поклялась себе сделать все, чтобы так и было. Словно отвечая на мысли Марианны, спускавшийся позади нее Жонас бормотал:

– Если геневал оставаться здесь, мадемуазель Мавианна не сково увидит мадам.