Толпа сгрудилась вокруг лошадей герольдов, стараясь схватить медали, и карета Марианны оказалась в центре невероятной свалки, над которой взлетали шляпы, шарфы, трости, колпаки и другие предметы.

– Это никогда не кончится, – теряя терпение, бросила Марианна. – А мы не так уж далеко! Я предпочитаю продолжить путь пешком.

– В атласном платье через этот хаос? Да его вам изорвут в клочья.

Но она уже открыла дверцу и, подобрав золотисто-розовый шлейф платья, спрыгнула и с ловкостью ужа скользнула в толпу, не обращая внимания на призыв вскочившего с сиденья Гракха.

– Мадемуазель Марианна! Вернитесь! Не делайте этого!

Жоливаль бросился за ней, но несколько кругляшек, брошенных щедрой рукой герольда, попали на поля его шляпы, и несчастный тут же стал объектом внимания верноподданных Императора и больших любителей медалей.

Он буквально исчез под их натиском, и, заметив это, Гракх скатился вниз и с кнутом бросился на помощь, подбодряюще крича:

– Держитесь, мсье виконт, я иду!

Тем временем Марианне удалось добраться до выхода на улицу Серутти без особого ущерба, если не считать растрепанную прическу и большой подбитый ватой атласный шарф, утеря которого ее не огорчила, так как вечер был удивительно теплым для этой поры года.

Она пустилась бежать, насколько позволяла мостовая ее ногам, обутым в легкие атласные лодочки. К счастью, улица, проходившая между высокими стенами больших новых зданий и обычно довольно темная, этой ночью получила дополнительное освещение благодаря яркой разноцветной иллюминации, украшавшей отель Империи и роскошную резиденцию короля Голландии. Хотя толпа с бульваров сюда не проникала, встречалось достаточно много прохожих, но никто не обращал внимания на сильно декольтированную молодую женщину в вечернем платье, настолько сильно было возбуждение в Париже. Люди проходили целыми группами, держась за руки, распевая во всю глотку песни, главным образом очень неприличные, содержащие прямое или косвенное одобрение будущих супружеских подвигов Императора. Уличные девицы в ярких платьях и с размалеванными лицами сновали в поисках клиентов, и Марианна изо всех сил ускоряла ход, чтобы ее не приняли за одну из них. Миновав отель Империи, она попала в более темный участок около особняка банкира Мартэна Дуайяна, как вдруг открылась садовая калитка, и Марианна с разбега столкнулась с вышедшим из нее мужчиной, который болезненно вскрикнул и застонал.

– Чертов болван! – воскликнул он, грубо отталкивая ее. – Не видишь, куда прешься.

Но он тут же заметил, с кем имеет дело, и рассмеялся.

– Извините меня. Я не увидел, что вы женщина. Это из-за того, что вы причинили мне такую дьявольскую боль!

– Надеюсь, вы не подумали, что это столкновение приятно для меня, – быстро ответила Марианна.