Все корабли обыскивают, и дело просто швах… Но… разве мы больше не едем в Лукку?

Марианна ничего не ответила. Ее взгляд был прикован к маленькой тартане, летящей по золотой дорожке заходящего солнца. Гракх натянул поводья.

– Тпру! Тпр! – закричал он, и карета остановилась.

Агата открыла заспанные глаза, Марианна вздрогнула.

– Почему ты остановился?

– Да ведь… если мы не едем в Лукку, надо сразу сказать, а то вот дорога туда, это налево, а в Ливорно – прямо.

Это было действительно так. Влево дорога уходила к поросшим кипарисами холмам, где виднелись красные стены небольшой фермы и розовая колокольня церкви.

Внизу тартана исчезла, словно поглощенная багровым диском солнца. Марианна закрыла глаза, с трудом подавив нервный спазм в горле. Это невозможно! Она не может нарушить данное слово. К тому же она ждала ребенка… Из-за него любая авантюра была немыслимой. Она не имела права подвергать опасности его хрупкую жизнь, ради нее она должна пожертвовать всем, даже своими самыми естественными стремлениями.

– Вам плохо? – обеспокоенно спросила Агата, увидев, как она побледнела.

 – Эта дорога…

– Нет… пустяки. Погоняй, Гракх! Мы едем в Лукку.

Щелкнул кнут, лошади тронулись. Карета свернула влево и покатилась в направлении холмов.

Когда показалась Лукка, сумерки уже спустились, сиреневые и прозрачные, и сердце Марианны успокоилось. После того как свернули с Аврелиевой дороги, пересекли по старинному римскому мосту красивую речку Сертию и поехали среди пышной зелени к поднимающемуся полукружью гор, среди них, словно в глубине тоннеля, внезапно возник влекущий к себе розовый город, зажатый высокими стенами – с мощными бастионами, полуприкрытыми деревьями и зеленью: Лукка, казалось, готова была взлететь в воздушной легкости ее римских колоколен и башен к озаренным последними лучами солнца вершинам.

– Приехали, – вздохнула Марианна. – Ты только спроси, где «Дель Дуомо», Гракх. Нужная нам гостиница должна быть на соборной площади.

Формальности с добродушными, сонными часовыми кордегардии не заняли много времени. К тому же и бумаги у путешественников были в полном порядке.

Берлина с грохотом проехала под сводами крепостной стены, заглушая звон колоколов, призывавших к вечерней молитве.

Целая ватага детворы с криком бросилась за каретой, пытаясь взобраться на рессоры. Опускавшийся вечер зажигал тут и там фонари по узкой улице высоких средневековых домов, на которую въехала карета. Как всегда в Италии к концу дня, если позволяла погода, весь или почти весь город высыпал наружу, и карете пришлось плестись шагом. Мужчины главным образом шли группами, держась за руки и двигаясь в направлении площади.