– Мистер Дрейк протянул мне руку, и я рассеянно ее пожал, глядя мимо него.

Коннор стоял возле сияющих кухонных шкафчиков, прислонившись к мраморному столу; он был одет в синюю футболку и джинсы, а в руке держал бутылку пива.

На его левую руку был надет фиксатор. Коннор как раз делал большой глоток, когда его взгляд упал на меня. Мгновение мы смотрели друг на друга, а потом он отвел глаза.

Я продолжал на него смотреть. Когда я видел его в последний раз, Коннор неподвижно лежал на земле, его глаза были полуприкрыты, мы оба были перепачканы кровью и пеплом, вокруг гремели взрывы, раздавались крики и вопли гибнущих людей. Тогда я подумал, что мой лучший друг умер. Меня подстрелили, я потерял сознание, и моей последней мыслью было: Коннор мертв.

Но вот он, прямо передо мной, стоит на своих двух ногах, его глаза открыты.

– Кон… – Мой голос прозвучал хрипло от внезапно подступивших к горлу слез. Мне понадобилась вся сила воли, чтобы не заплакать.

– Коннор, малыш, – проговорила Ма и нервно рассмеялась. – Подойди же и поздоровайся, ради всего святого.

Я предположил, что она больше не винит Коннора за мои раны – учитывая, что Дрейки оплатили такой замечательный дом, у нее, вероятно, нет сил на них злиться.

Коннор поставил бутылку на стол и медленно прошел из кухонной зоны в гостиную. Я задрал голову, когда он подошел ближе и навис надо мной.

– Привет, – сказал он.

– Привет, – ответил я.

Мы посмотрели друг другу в глаза, и глубокая связь, выкованная в Сирии, сработала, как телеграф. Боль, страдание, вина и злость одновременно промелькнули в его глазах; раньше в них искрился только смех, но теперь они глядели мрачно и налились кровью.

– Вы оба через многое прошли, – сказала Виктория, разрывая тяжелое молчание. – Но теперь у вас будет много времени, чтобы наверстать упущенное. – Идемте. Давайте покажем Уэсу его комнату.

– Этот дом наш? – спросил я Коннора.

– Ага, – с горечью ответил он. – Так что мы можем продолжить прямо с того места, где закончили. До того момента, как я все прогадил, вступив в армию.

– Коннор, – тихо проговорил мистер Дрейк.

– Отец. – Коннор скопировал отцовский тон, потом издал суховатый смешок. – Что-то голова разболелась. Пойду прилягу.

Он вернулся к кухонному столу, забрал свое пиво и удалился широким шагом по широкому коридору, приспособленному для передвижения кресла-коляски. Громко хлопнула дверь.

– По словам врачей, Коннор страдает от посттравматического синдрома, – пробормотала миссис Дрейк. – Мы обеспечиваем ему лучшее лечение. И, если тебе что-то понадобится, Уэс, только скажи. – В ее глазах заблестели слезы,

Она смотрела вслед ушедшему сыну. – Мы хотим для вас обоих только лучшего.

– Ну, разве не удивительно? – спросила Ма. – Только посмотри на это место, Уэс.