Отем, прости…

Она шагнула ко мне, но я сделала шаг назад.

– Малышка, – сказал Коннор, – ты не могла бы оставить нас на минутку?

Руби посмотрела на меня.

Руби схватила свою сумочку.

– Я буду внизу, в кафе «У Клэр». – Она двинулась к двери, но проходя мимо меня, остановилась. – Отем, прости. Совсем не так я хотела тебе сообщить.

– А как? Собиралась прислать мне письмо?

В глазах подруги заблестели слезы, и она быстро вышла.

– Хорошо выглядишь, – заключила я, – глядя на Коннора. – Похоже, твоя рука зажила.

Он согнул левую руку, потом опустил ее. Он стоял передо мной, высокий и сильный, одетый в джинсы, ботинки и короткую шерстяную куртку. От него исходила уверенность, которой я не ощущала прежде, даже в те времена, когда мы только-только познакомились.

– И как давно вы двое вместе? – поинтересовалась я.

– Из Амхерста я поехал прямиком в Италию, – ответил Коннор. – Но Руби не знала, что я приеду. Я просто появился у нее на пороге.

– И она с радостью тебя впустила.

– Нет. – На его губах появилась нежная улыбка. – Она захлопнула дверь у меня перед носом.

Я прислонилась затылком к двери.

– Мне ты такой возможности не оставил.

Улыбка сбежала с его лица.

– Слушай, это долгая история, но ты должна знать: мы никогда этого не планировали, клянусь. Мне нужно было убраться из Бостона, куда угодно. Я знал, что Руби в Италии, и отправился туда. Мы стали друзьями задолго до…

– До того как начали спать вместе.

Я опустилась на диван и прижала к груди подушку.

– Второй раз за день у меня выбивают почву из-под ног. Я сегодня в ударе.

– Прости. – Коннор придвинул к дивану стул и сел. – Уэс всё тебе рассказал?

Он встревоженно наблюдал за мной своими ярко-зелеными глазами. Эти глаза видели меня обнаженной, но никогда не видели, сколько бессонных ночей я провела в тяжелых раздумьях.

– Нет, – ответила я. – Ничего он мне не рассказывал. И ты ничего мне не рассказал. Когда Руби обо всём узнала? – Я говорила ровным тоном, но мои руки всё крепче сжимали подушку. – Она тоже ничего мне не рассказала. Количество людей, перед которыми я выставляла себя дурой, стремительно растет.

– Руби не знала. Вначале не знала.

– Но она узнала до сегодняшнего дня, верно? Узнала раньше меня. – Я покачала головой. – Знаешь, что? Это неважно. Кому есть до этого дело?

– Мне есть дело, – сказал Коннор. – И Руби. Она вся извелась, переживала, как ты воспримешь наши с ней отношения. Она не хотела тебя ранить.

– И всё же она ничего мне не рассказала. Все так заботились о моих чувствах, так боялись меня ранить. Действительно. Спасибо, что верили в меня.

Коннор на миг опустил голову.

– Когда я уезжал, я был в полном раздрае, – заметил он, потирая подбородок. – Ты сама меня видела. Я был полной развалиной.