Я спросила Коннора, он ли написал те письма, и он ответил «да». Я поверила вам обоим. Я вам доверяла. Но ты не доверил мне свои чувства. Я переспала с Коннором по собственной воле, но после этого осталась с ним и спала с ним снова и снова, из-за затеянной вами игры. Вы водили меня за нос до самого отъезда на фронт. И когда я уже думала, что между мной и Коннором всё кончено, начали приходить письма из тренировочного лагеря. Боже мой, Уэстон, я влюбилась в эти письма всем сердцем.

«Она влюблена в мою душу, а моя душа – это ты».

– Прости меня, Отем. Мне так жаль.

Она покачала головой, взгляд ее был прикован к окну, за которым уже темнела холодная ночь.

– Самое печальное в том, что Коннор замечательный человек. Возможно, нам и не предначертано было быть вместе, но ему не стоило всё это проделывать.

– Он видел в тебе то же, что вижу я, – тихо сказал я. – Он знал, что, получив твою любовь, должен сделать всё, чтобы ее удержать. Только полный дурак смог бы от тебя отказаться.

– Но моя любовь предназначалась тебе, Уэстон. Вся моя любовь. Всё это время. Всё это время я хотела быть с тобой, но теперь…

– Не говори, что уже слишком поздно. Пожалуйста. Я не могу… – Я умолк, не в силах закончить фразу. В глазах стояли слезы.

– Знаешь, – сдавленным от рыданий голосом произнесла Отем. – Я читала те чудесные письма из тренировочного лагеря и думала: «Боже мой, всё это ради меня. Эти невероятные мысли и чувства воплотились в стихи и посвящены мне, они продиктованы любовью… И всё это для меня».

– Они предназначались тебе, – хрипло подтвердил я. – И до сих пор предназначены. Каждое слово в тех письмах – правда.

– Потому что ты меня любил.

Голос девушки сорвался, и мое сердце облилось кровью.

– Ты так сильно меня любил, что, вернувшись из тренировочного лагеря, ничего не сказал. – Ее полный боли взгляд рвал мою душу на части. – А мы с Коннором отправились прямиком в постель.

Я закрыл глаза, объятый стыдом и чувством вины, а когда снова открыл, Отем протягивала руку к своей сумочке, лежащей на диване.

Когда она проходила мимо моего кресла, я схватил ее за руку.

– Отем, подожди. Могу я?.. Мы можем еще поговорить? Пожалуйста?

«Не может быть, чтобы всё закончилось вот так».

– Не знаю, Уэстон. Сейчас мне нужно побыть одной.

Я прижался губами к тыльной стороне ее ладони, потом заговорил, так что мои губы почти касались ее кожи. Я отчаянно надеялся, что эти слова проникнут в ее кровь и найдут путь к ее великодушному сердцу.

– Ты не заслужила всего этого, а я не заслуживаю второго шанса, но в последний раз побуду эгоистом и попрошу о прощении. Потому что сама мысль о том, чтобы жить без тебя… – Я зажмурился и прошептал: – Это невыносимо, Отем.

Несколько секунд она стояла, не двигаясь.