Думаю, главпоп знает об этом получше меня. Вот и получается, что царь сделал резкий крен в сторону более светского пути. Ранее для России такая ситуация считалась невозможной. Мы не просто религиозная, а действительно глубоко православная страна. На том и стоим!

И ведь я не против нашей исконно русской духовности. Как раз, наоборот. Мы должны воспитывать молодёжь именно в соответствии со своими традициями. Православие всегда было нашим преимуществом, особенно на фоне моральных уродов, которыми давно стали католики, или погрязших в алчности протестантов.

Иоаким считает, что во главе столь тонких материй должна стоять церковь. Именно она может определять правильную духовность или нужные методики преподавания наук. Даже в этом случае я готов к переговорам. Однако, как можно прийти к консенсусу со структурой, которая считает необходимым уничтожить всех инакомыслящих? По плану Синода оппозиционные священники и наиболее толковые мыслители точно должны быть ликвидированы. Другого пути патриарх не видит.

Ещё хуже, что он глух к любым разумным доводам, о необходимости договариваться. Речь даже не об уступах, а элементарном диалоге. Например, мне плевать на судьбу Аввакума и его соратников. Только будущее страны и русского народа напрямую связано с жизнью этих не самых приятных, пусть и талантливых людей.

В их стойкости и верности своим идеалам тоже никто не сомневается. Проблема в том, что именно они станут триггером, окончательно расколовшем русское общество. Но и с Иоакимом мне не по пути.

Дилемма, однако.

В подтверждение моих слов собеседник вывалил на меня новые требования. Это уже совсем неприлично.

— Государь, вот окончательная грамота, утверждённая всеми епископами и настоятелями монастырей, — сухая, но крепкая рука сунула мне свёрнутые свитки, перевязанные тесьмой, — Мы назвали её «Двенадцать статей». Синод считает, что это наиболее верное решение в отношении раскольников.

Забавно, что Иоаким никак не прокомментировал мои слова. Такое поведение впору считать дерзостью.

Я ведь не просто так рассказывал ему о работе царевен. Но чего-то в ответ не услышал предложения помочь, или просто обсудить действительно важную для простых людей тему. Может, я чего-то упустил? С каких пор патриарх стал позволять себе подобное поведение? Подумаю об этом позже, для начала не мешает собрать больше информации. Но уверен, что это ещё не всё. И я оказался прав.

— До людей доходят слухи о различных игрищах, что устраивает царская семья.