Оно вроде и не удивительно – возле Анюты и Прасковьи всегда мальчишек хватает, да и Арина их тоже притягивает, даром что старше. А вот почему после первого смеха у них тихо стало – это непонятно. Илья, что ли, опять свои байки рассказывал? Он может! Анна в который раз посмеялась про себя, вспомнив присказку, которая с легкой руки Ильи стала в Ратном чуть ли не поговоркой: «Я женщина слабая, беззащитная… и скалкой, скалкой!»

Нет, не похоже, чтобы обозный старшина девок байками веселил – вон они какие притихшие, и сам Илья задумчив, и… благостный какой-то, что ли? Что же он им сегодня плел? Ладно, Арина расскажет непременно, да и Анюта не удержится, доложит матери. Ну, и сестре похвастается, как же без этого?

А ведь дочь-то изменилась, заметно изменилась с тех пор, как они с Ариной застали ее в пошивочной. Поначалу Анна и внимания особого на это не обратила, своими переживаниями занята была, вот и сочла, что та с перепугу притихла. Несколько слов, которые Арина тогда мимоходом бросила, сначала оглушили Анну, но после некоторых размышлений она решила, что гадать, как бы по-другому сложилась ее жизнь, смысла нет: что есть, то есть, и нечего Господа гневить, могло все намного хуже повернуться – матушка сгоряча и про монастырь обмолвилась. На этом боярыня и успокоилась… или, по крайне мере, считала, что успокоилась.

А вот с проступком Анюты и ее наказанием за него не все так просто получалось. Если верить Арине (а верить ей очень хотелось), то и проступка-то никакого не было – так, обычное любопытство созревающей девчонки. Наказывать же за извечное свойство женского нрава дело бесполезное, а то и вовсе вредное. Так что вроде можно было бы про этот случай и забыть – шалость, она шалость и есть.

Но, с другой стороны, шалость шалости рознь. Так что, выходило, наказать Анюту все-таки надобно, чтобы впредь не забывалась, с бережением себя вела.

Обстоятельно рассказать Арине про решение свекра Анна так и не успела, только заметила мимоходом, что батюшка Корней несколько холопских семей Андрею выделяет, чтобы дом на посаде до холодов поставить, а подробности обещала позже, уже вместе с ним самим обсудить.

Впрочем, пока что разговор про Андрея Анна затевать с Ариной не стала. Такое второпях не обсуждают, да и некогда было – едва успела до ужина сама узнать все, что ее помощница в Ратном приметила. Откровенность Веи Анну не слишком удивила: умная баба сразу поняла, кого ей лучше держаться, и знак через Арину подала.

После ужина, когда отроки с девицами затянули на посиделках свои песни, Мишаня сам нашел мать. Она молча кивнула ему, чтобы шел следом, но в свою горницу сына не повела – душно там было, а устроилась на одном из многочисленных бревен, что лежали по всей крепости, и приглашающе похлопала ладонью рядом с собой.