Прошло семь лет, и щекастая девочка напомнила о себе приветом из прошлого.

– Кто тебе сказал, что не обращал? – вдруг спросил Ард негромко. – Это не было любовью, Крис. По крайней мере, любовью с первого взгляда. Но знаешь… Я всё ещё помню платье, в котором увидел тебя в первый раз.

– Помнишь платье? – повторила поражённо.

– И ленту в твоих волосах. У тебя была широкая красная лента и дурацкий брелок на сумке. Ты разговаривала с подругой, а потом повернулась и…

– И разве это не любовь с первого взгляда? – тихонько спросила. Облизала губы, боясь, что снова не сдержу дурацкие слёзы. Та лента до сих пор лежала в шкатулке с мелочами, а брелок… Брелок я не помнила. Я не помнила, а Ард помнил.

– Нет, – намотал локон моих волос на палец и выпустил. – Не любовь. Это… это было что-то другое. Что-то, из чего родилась любовь.

Я не нашла, что ответить. Рихард провёл пальцами по моей руке, нашёл ладонь и, сжав, повёл меня дальше по улице. Мы шли молча, и в этом молчании было такое умиротворение, такая нега, что ни один не спешил его нарушать. Чуть позже, выйдя на Невский, мы взяли кофе и свежие, только что испечённые, круассаны с сыром. Дошли до Казанского собора и остановились напротив.

– Держи, – кинула я маленький кусочек круассана подскочившему ко мне воробью.

– Сейчас налетят, – проворчал Рихард, глядя, как тот, схватив корочку, взялся за дело.

– Всё равно больше ничего нет.

Кофе тоже кончился. Несколько туристов остановились напротив собора, чтобы сделать фотографии. Я прищурилась, глядя, как занимается рассвет. Зевнула. Несмотря на усталость, возвращаться мне не хотелось. Разве что затем, чтобы присесть на постель рядом с дочерью зная, что Рихард стоит рядом. Чтобы шёпотом спеть ей колыбельную, а потом, поцеловав, раствориться в её отце и, засыпая, сказать ему, что я его люблю.

Ард сделал жест, чтобы я встала там, где никого не было. Навёл камеру телефона. Посмотрел на дисплей и подозвал меня.

– Что там? – подошла и, взяв телефон, потрясённо ахнула.

Я стояла на фоне величественного собора, а рядом, освещённый чудесным образом пронзившим небо солнечным лучом, в небе летел белый голубь.

– Пойдём домой, – моя рука в руке Арда.

Мы прошли дворами, улочками, которых я ещё не видела. В сезон белых ночей Санкт-Петербург начисто лишался ощущения времени. Многие кофейни работали круглые сутки, туда-сюда сновали экскурсионные автобусы с вертящими головами по сторонам туристами, по Неве и каналам рассекали теплоходы.

Я остановилась у заграждения набережной, подставила лицо ветерку. Ард потянул меня назад и, развернув, не говоря ни слова начал целовать.

– Ненормальный, – шепнула ему в губы. И сама такая же ненормальная, пьяная от счастья, порывисто ответила ему.

Схватилась за его рубашку, раскрыла губы.