Изнывала в его руках, готовая на всё. На любые безумия.

– Ард… – застонала тихо.

Вдали раздался гул. Очередной теплоход. Шуршание…

– Говорят, что белые ночи – чертовски романтичное время. Знаешь, я…

Внезапно пространство разорвал гудок, холод обжёг руки, хлестнул по ногам.

Я взвизгнула. Рихард громко выругался, пытаясь стряхнуть воду с рубашки. Шум был совсем близким, только раздавался он не от воды.

Поливочная машина. Медленно, похожая на неповоротливое животное, она катилась вперёд, выплёскивая на асфальт воду.

– Вам остыть надо, ребят, – высунулся из окна мужик лет под сорок. – Тащи её домой! – это предназначалось исключительно Арду. – Давай, дружище! Не подкачай!

Машина снова загудела, фары мигнули красным, и поливалка покатила дальше.

Подол платья прилип к ногам, злой как чёрт Ард тоже был мокрый с головы до ног. Взгляд его опустился к моей груди, верхняя губа дёрнулась. По-звериному зарычав, он схватил меня за руку. Я засмеялась, едва поспевая за ним. Прохладный ветер пронизывал, кожа покрылась мурашками. Мне в зеркало смотреться было не нужно, чтобы понимать, как я выгляжу. С припухшими от поцелуев губами, в липнущем к телу платье, с торчащими сквозь одежду сосками…

В подъезд мы буквально влетели. Я взбежала по лестнице к двери, развернулась к Арду лицом. Ладонью он упёрся в косяк возле меня. Глаза-губы-глаза.

– Не вздумай сказать, что устала, – рыкнул в губы, склонившись.

– Смотря для чего, – обхватила ладонями его лицо и быстро поцеловала.

Наощупь он воткнул в скважину ключ. Провернул, толкнул дверь. Целуясь, мы ввалились в коридор. Всё ещё мокрые и счастливые.

Белые ночи… Пусть кто-нибудь только посмеет сказать, что в них нет романтики!

– Ай, – я ухватилась за Арда. Сзади меня что-то грохнуло, потом снова. Едва я сообразила, что это повалившийся чемодан, из соседской комнаты появился муж Машки.

– Вы уже приехали? – совсем глупо спросила я.

– Так это… Всё. Посмотрел на меня, на чемодан, на Рихарда с видом, словно засомневался.

Ард выпустил меня. Поднял чемодан, молча завёз в соседскую комнату и закрыл дверь, лишив мужа Марии возможности наблюдать за нами.

– Всё, домой нам пора, – решительно сказал Ард. – Вечером возвращаемся.

Я вздохнула. Возвращаться мне по-прежнему не хотелось, но он был прав – нам действительно пора домой.

– Два раза с этим платьем у меня не сложилось, думаешь, в третий сложится?

Я стояла напротив огромного зеркала. Комната в загородной усадьбе, снятой Рихардом для нашей свадьбы, была похожа на прошлую. И при этом она была другая. Всё в ней было другим, начиная от цвета портьер на окнах и заканчивая расставленными в вазах цветами.

Цветы были повсюду: в большой гостиной, в столовой, в спальне.