– А потом можно будет ещё поиграть? – она покорно пошла за мной.

– Потом. Когда и ты, и твой друг отдохнёте.

Вытянув шею, Алиса заглянула в кухню. Обернулась и попыталась рассмотреть, что делается в нашей с ней комнате. Вывернулась она при этом так, что чуть не врезалась в угол. Я одёрнула её и подтолкнула к ванной.

Рихард упорно меня не замечал. Последние полчаса он упрямо делал вид, что смертельно занят. Может быть, он и был занят, но не до такой степени, чтобы нарычать на меня сквозь зубы, когда я позвала его пить чай. Всё пошло не так, как того хотел он. Это было ему не по нраву. Привыкший устанавливать правила, здесь он вынужден был принять то, что есть.

Помогая дочери раздеться, я снова и снова думала, правильно ли поступаю. И понимала – правильно.

Но для злости у Арда была ещё одна причина. Письмо. Я так и не сказала Рихарду, что в нём было. Да и говорить-то было нечего. Вода закружила пепел, когда я сполоснула миску и смыла его. Вместе с пеплом исчезло чувство вины. Осталось только лёгкое сожаление о том, что когда-то я оказалась слишком глупой для того, чтобы поговорить с Ардом. Но тогда я была совсем девчонкой. Если кто и имел право судить меня за глупость, так это я сама. Разве что ещё Дима. Но его больше нет. Ни для меня, ни для кого-либо ещё.

– Дядя Ард опять уедет? – когда я зашла с Алисой в кабинку и закрыла дверцу, задрала дочь голову.

– Нет, – включила воду.

Дочь поёжилась, хоть вода и была тёплой.

Я положила душ на дно. Присела перед Алисой.

– Посмотри на меня, – попросила её тихо. Она повернулась. Уже не такая резвая и внимательная, как час назад. Устала.

– Рихард не уедет, Алиса. Он будет теперь с нами. И ты… если когда-нибудь ты захочешь назвать его папой, не бойся. Ладно?

Она кивнула. Очень серьёзно. То ли усталость накрыла её так сильно и резко, то ли что ещё, про Диму она ничего не сказала. Послушная, притихшая смирно стояла, пока я вспенивала пахнущий клубничной жвачкой гель для душа, пока смывала пену с её плеч. Закончив, я завернула её в огромное полотенце. Она потёрла сонные глаза кулаками и пролепетала, что хочет ещё поиграть с котиком.

– Поиграешь, – промокнула волнистые волосы. – И с котиком, и с тигрёнком, и с зайкой. Только немножко поспишь вначале. Они тоже поспят. А потом поиграете.

– Не хочу спать, – начала капризничать она.

– Да-да, – так и подняла её на руки, замотанную в полотенце. – Конечно, не хочешь. Разве я говорила, что ты хочешь спать?

Дочь заканючила. Настроение у неё стремительно портилось. Я придержала её за плечи и боком внесла в спальню. Рихард сидел на постели с закрытой чёрной папкой в руках и думал о чём-то своём. Дел у него по горло, как же. В этой схватке Афанасьев одержал безоговорочную победу. Только Рихард, судя по всему, забыл о главном.