— И за что только ты мне такая на пути попалась?

— Не знаю, тебе виднее, где ты там нагрешил, — подкалываю я его.

После разговора с Черновым я проваливаюсь в глубокий и безмятежный сон, не забывая прижимать к себе пса.

Следующие дни прошли в томительном ожидании. Время вновь изменило своё течение. Возомнив себя резиновым, оно тянулось непозволительно долго, закручивая всё моё существо в одну тугую пружину. В последнюю ночь перед приездом Стаса я долго лежала в его постели, нервно ворочаясь с боку на бок, и пыталась осознать, во что же я всё-таки ввязалась.

На ум шли слова Дамира, о том, что мне в спальню Стаса ещё рано. Тогда я приняла это как насмешку над нами двоими, сейчас же, нелепая шутка принимала какой-то иной смысл. Словно я оказалась внутри его мира, при этом, будучи абсолютно к этому не готова. Чернов будто обволакивал меня, не оставляя никакого шанса на спасение.

Казалось бы, вот зачем мне надо было посвящать его во всё то дерьмо, которое по какой-то тотальной ошибке являлось моей биографией? А ведь никому и никогда… Хотя нет, тут я кривлю душой. Помимо Игнатьева, который был прямым свидетелем всего моего семейного безобразия, ещё были Кроля… и Олег.

И если с Ольгой было всё понятно, потому что именно на её долю выпал пик моей борьбы за независимость, то с последним всё было до ужаса запутанно. Во-первых, он не просто знал мою историю, а собственно, был её большой и неотъемлемой частью. Во-вторых, это был именно тот случай, когда знание было силой, силой давления на меня и мою волю. Поэтому, нет ничего удивительного в том, что уже на следующее утро после разговора со Стасом я схватилась за голову, переживая из-за своих излишних откровений. Нет, я не думала, что он такой злодей сходу начнёт тыкать на все мои болевые точки и загоны. Я вообще не ждала от Черного ничего специального. Но ведь далеко необязательно иметь осознанную цель сделать больно, иногда просто достаточно пары случайных слов или действий.

В общем, как легко понять из всего выше сказанного, я начинала паниковать. И дело было не только в страхе, ведь были ещё все эти Черновские недомолвки и намёки.

— Я приеду, и мы погорим…

Что? Что, чёрт возьми, ты хочешь всем этим сказать? Что я тебе нравлюсь? Что тебе не всё равно на меня? Но, блин, Стас, у тебя же есть Настя… А ты так упорно это игнорируешь.

А теперь и я вместе с тобой. И от этого мне хочется кидаться на стены и выть на Луну, потому что это так похоже на… отношения родителей.

Нас тянет друг к другу. Это факт. Даже я клиническая идиотка, не могу отрицать того, как мне хочется прижаться к тебе, коснуться твоей щеки… запустить свои пальцы в твои непокорные тёмные волосы. Но… но.