– На место еще одного предстоящего задержания, – с важностью ответил Алешка. – К музею.

Возле музея было целое скопление: автобус с омоновцами, «уазик» с оперативниками, папина машина. И еще – немного в стороне – два навороченных джипа и длиннющий «Кадиллак» с черными стеклами. Возле него стояли папа, генерал Иван Трофимович и чем-то знакомый толстый носатый дядька. Он был в наручниках, но улыбался. Пока я к нему приглядывался, Алешка радостно завопил:

– Здрасьте, дядя Вадим! – И я тоже его узнал: тот самый владелец острова, с которого стрелял в нашу лодку олух-охранник. – Смотрите, кого я к вам привел! – И он показывает на Славского.

Художник выглядел противно: грязен до пояса, шляпу потерял – лысина сияет. И тоже в наручниках. Я даже не заметил, когда дядя Кузя его «окольцевал». А Корольков брезгливо отворачивается. Да, Славский уже не отмоется.

– А ваш Пищухин, – не унимается Алешка, – тонет в болоте. Его там лягушки кусают.

Папа – он еще в некотором остолбенении – взял себя в руки и посылает оперативника на помощь Виталику. Из толпы зрителей вылез дед Сороко:

– Начальник, это дело не простое. Я опыт имею – подмогну. Только за веревкой сбегаю.

– Вы его за шею цепляйте, – кровожадно советует Алешка.

– Все это хорошо, – весомо говорит папин начальник генерал Иван Трофимович. – Сработали ваши ребята профессионально. Однако где же похищенные картины?

– На допросе задержанные покажут, – подскакивает майор Злобин. – Никуда не денутся.

Генерал от него отворачивается, и наступает Алешкин звездный час.

– Щас принесу ваши картины, – скромно обещает он. – Я их разыскал и спрятал. С риском для жизни. Пошли, что ли?

По нашему дачному поселку словно праздничная демонстрация. Не хватает только оркестра, флагов и цветов. Картина такая: впереди шагают наши две собаки. Следом – Алешка с задранным носом, аж спотыкается время от времени. За ним – вплотную – папа и генерал. На груди у папы футляр от бинокля, из которого свисает лохматый шнурок кроссовки. Потом следуют два папиных опера и двое омоновцев в камуфляже и с автоматами. Сзади радостно идет возбужденная толпа, директор музея поддерживает под руку почти падающую в обморок тетю Липу. Со шваброй на плече шагает, печатая шаг, бравая уборщица тетя Клава. А в сторонке скромно плетемся мы с тетей Зиной. Она зачем-то тащит здоровенный футляр от контрабаса. А я застенчиво шлепаю босыми ногами.

Вся колонна демонстрантов замирает в тишине возле нашей калитки. Пробивается через толпу фотокорреспондент местной газеты. Алешка, подтянув шорты, уходит в дом. Торжественный момент. Завершение операции. Триумф!..

Триумфатор выходит на крыльцо.