И тотчас пылко заверила: - Если тебе нужно уехать, то я с тобой! Я не отпущу тебя теперь.

- Нельзя, это вроде как ссылка, - нерешительно признался Кошкин. Меньше всего ему хотелось напугать ее.

- Ссылка?… Тебя выгнали со службы?

- Едва ли выгонят, - он криво улыбнулся, чтобы ее подбодрить, - понизят в должности да сошлют куда подальше, с глаз долой.

- Это из-за меня все…

- Не из-за тебя, хорошая моя, нет. Я ведь сам все решил и не жалею о том ни минуты. Все сложилось правильно - так, как и должно было быть.

Кошкин не мог выразить этого словами, но он и впрямь не лукавил перед Светланой. Ведь именно сейчас, благодаря тому, на что толкнула она его, он едва ли не впервые в жизни чувствовал себя свободным. Не зависящим от чьего-то высокого мнения. Равным Шувалову. Потому как сумел настоять на своем - дошел до конца и победил.

Девятов глупец, если жалеет его.

- Я поеду с тобой! - уже не шепотом, а в голос, взвешенно сказала ему Светлана.

- Нельзя, нельзя, хорошая моя. Ты мне не жена - что люди подумают?

- Плевать мне, что они подумают. И не смей говорить, что я тебе не жена!

Светлана теперь не была ласковой и податливой в его руках: во взгляде ее все больше разгоралась то ли обида, то ли злость.

- Ты же разумная женщина, - попытался отрезвить ее Кошкин. - Сама подумай, зачем тебе губить себя. Того ли ради мы спасли твое имя? А Надя? На кого ты ее оставишь?

Но слова не возымели результата: признавать его правоту Светлана не желала. И глядела на него так, словно едва сдерживалась, чтобы не сказать что-то резкое. Но теперь хотя бы она не рвалась ехать с ним.

Кошкин попытался все же смягчить ее:

- Я на чем угодно готов поклясться, что вернусь к тебе: не на всю ведь жизнь меня высылают.

Она даже не шелохнулась, только убивала и убивала его взглядом. Не верила ему, должно быть.

- Постой-ка, у меня кое-что для тебя есть… - не сдавался Кошкин.

Отстранив ее, он достал спичечный коробок и вложил ей в ладонь прядь волос сына.

- Я ведь обещал, что верну. Я сдержу слово и в этот раз. Ты веришь?

Светлана и на прямой вопрос не ответила, только, прижав ту руку к груди, плотно сомкнула глаза, будто и видеть его не хотела.

- Ты веришь?! - Кошкину даже пришлось встряхнуть ее за плечи.

Голос прозвучал тихо, но уверенно.

Кошкин не знал, что и ответить ему на эту уверенность… Он многое собирался ей сказать, но хотел говорить, глядя в глаза живой Светлане, а не холодному мраморному изваянию.

Потому вышло совсем уж неловко:

- Я заметил, что ты не носишь крест…

Но Светлана и головы не повернула, когда он вынул из кармана маленький золотой крестик на цепочке, купленный и освященный в церкви при Мариинском монастыре.

- Я потеряла его уж давным-давно. - Все тот же жесткий голос. - Зачем он мне?

- Считай, что теперь нашла, - в приказном тоне ответил Кошкин.