— А кто тогда полком командует?

— А тебе не все ли равно? — особист потянулся за папиросами. — Думай лучше о себе. И пойми, наконец, что заступиться за тебя нынче некому. Я, конечно, попытаюсь генералу Громову доложить, но надежда на него аховая.

— И что со мной будет?

— Особо не выпендривайся, — наставлял Григория Карпухин. — Относись к происходящему с пониманием. Да, в полк ты пока не вернешься. Но ведь есть и положительный момент.

— Это какой же? — угрюмо поинтересовался Дивин. — Я думал, что у вашего ведомства ко мне вопросов не осталось.

Два месяца в спецлагере на карантине провел, будто и в самом деле диверсант фашистский!

— Верно, — неожиданно легко согласился с ним Дмитрий Вячеславович. — Вопросов к тебе теперь нет. Собственно, было бы как-то иначе и ты по-прежнему загорал бы в лагере. Но! — контрразведчик нахмурился. — Под большим секретом мне шепнули друзья из контрразведки фронта, что тобой заинтересовались в Главном управлении «СМЕРШ». Чуть ли не сам Абакумов.

— Да ладно, — недоверчиво ухмыльнулся экспат. — Где я, а где Абакумов. Темните, товарищ майор.

Ну да бог вам судья — не хотите говорить, ну и не надо.

— Ты смотри, раскусил, — засмеялся Карпухин. — Тогда тем более должен понять, что в настоящее время у нас принцип очень простой: «Лучше вывернуть наизнанку, проверить до конца и отпустить десяток невиновных, невзирая на их обиду, нежели прошляпить какого-нибудь фашистского шпиона или диверсанта»!

— Что вы мне прописные истины втолковываете? — обиделся Григорий. — С этим у меня как раз проблем нет. Мне другое непонятно: ну хотите малость провоспитать, продраить с песочком, так направьте воздушным стрелком на «илюху».

Мера — проверенная. Сколько к нам в полк таких залетчиков присылали? Раз десять на штурмовку сходят и все в порядке. А то в пехоту! — экспат сплюнул в сторону.

— Будем решать, — обнадежил его особист. — Сказал же, не выступай. Служи, как положено. На рожон не лезь, но и труса не празднуй. Учти, в штурмовом батальоне командир — царь и бог. Заподозрит в трусости, так шлепнет на месте без суда и следствия.

— Я вроде никогда трусом не был! — вскинулся Дивин.

— Так то в небе, — устало вздохнул Дмитрий Вячеславович.

 — На земле все гораздо страшнее. Помнишь, поди, как с передка тебя в медсанбат едва живого приволокли? А сколько ты в окопах перед этим пробыл? Вот то-то и оно. Так что, повторюсь, не возникай и старайся выжить. Но честно. О, похоже, это за тобой. Бывай, Кощей, не поминай лихом, — Карпухин на мгновение стиснул ладонь экспата здоровой рукой и пошел к своему автомобилю не оглядываясь.

Григорий проводил его долгим взглядом. Ничего, еще встретимся.