— Учти, Дивин, чем дольше запираешься, тем меньше сам себе оставляешь шансов на снисхождение военного трибунала.

Экспат промолчал. И не потому, что ему нечего было ответить контрразведчику, вовсе нет. Просто взгляд его прикипел к сидящему за столом Карпухину. Дмитрий Вячеславович держал левой рукой перед собой лист бумаги и напряженно читал. Правая рука контрразведчика покоилась на перевязи из бинта. На Григория Карпухин не смотрел. Даже голову не поднял, когда тот вошел в комнату. Нехороший знак.

— Садись, чего в дверях застыл, — усмехнулся тем временем следователь.

Лицо его лучилось самодовольством. — Разговор предстоит длинный. Сам ведь настаивал, чтобы к тебе полковой особист приехал. Так вот он, наслаждайся.

В этот момент Карпухин отложил бумагу в сторону и наконец-то посмотрел на Дивина.

— День добрый, товарищ майор.

— Ты и правда, проходи давай, присаживайся.

Экспат примостился на неудобном скособоченном табурете и настороженно глянул на контрразведчика, ожидая, что тот ему скажет. Особист неловко почесал щеку и откашлялся.

— Ходить вокруг да около не буду. Ты, чай, не кисейная барышня, а боевой офицер.

Поэтому скажу, как есть. Прямых улик о твоей связи с врагом не обнаружено. Но! — повысил голос Дмитрий Вячеславович, заметив, как вскинулся Григорий. — К сожалению, имеется ряд косвенных фактов, которые не позволяют поверить в твой рассказ до конца. Да-да, не перебивай. Путанная какая-то история, неправдоподобная. И свидетелей, к сожалению, нет. А село, где проживают люди, которые, якобы, могут подтвердить твои слова, пока еще под контролем немцев. К слову, в том районе сосредоточены несколько элитных подразделений эсэсовцев и пробраться туда практически невозможно. Ты настаиваешь на том, что уходил именно из того села? Подумай хорошенько, может напутал что-то? Фрицы там все оцепили, прочесывают местность день и ночь, ищут что-то. Судя по всему, что-то очень для них важное.

Дивин посмурнел. Слова Карпухина явились для него настоящим холодным душем. Больно было осознавать, но надежды на то, что приедет полковой особист, разберется в его деле, освободит и заберет обратно в родной полк, таяли, словно зыбкий утренний туман под лучами солнца.

— Ничего не могу добавить к тому, о чем говорил раньше, — угрюмо бросил экспат. — Другой версии случившегося у меня просто нет.

— Зато у нас этих версий хоть отбавляй, — жизнерадостно заржал следователь.

— Подождите, — поморщился Карпухин. — Давайте не будем гнать лошадей. Капитан Дивин известный летчик, воевал храбро с самого начала войны. И никогда ранее не давал повода усомниться в своей честности.

— В самом деле? — хмыкнул следователь. — Позвольте с вами не согласиться.