У меня тут такая гармония была, а эти всё порушили.

– Они сегодня приедут.

На лице моём выразился вздох. Хоть я и не вздыхал.

– Им нужна наша помощь.

Я опять как бы вздохнул. В моём представлении так вздыхают супергерои в отставке, когда их зовут в очередной раз спасать мир.

– Нам нечем их угостить, – сказала Кисонька.

– Я съезжу, – сказал я голосом капризули, обречённой на подвиг.

Миновав вонючие груды асфальтовой крошки, которые обкусывал настырный экскаватор, я вышел к остановке.

На остановке было накурено. С тех пор, как запретили курить внутри, снаружи всегда накурено.

У меня нет своей машины. Та, что стоит перед домом, не моя, а плотника. Он бы мог меня подбросить, но дорога завалена.

Потоптавшись, я справился в специальном приложении о времени прибытия автобуса.

Приложение сообщило: через семь минут.

Я стою на прокуренной остановке в полном одиночестве и думаю о гостях.

Думаю, что для них купить. Кисонька, разумеется, снабдила меня списком, но у меня своя голова на плечах.

Своя голова ничего к списку прибавить не может.

Мимо проезжают различные автомобили российской, японской и европейской сборки.

Непостижимо, но прямо тут, перед этой остановкой, между нашей деревней и дачами Большого Театра, когда-то шла Великая Армия.

Одно название – Великая, а на деле длинная колонна мужчин, нагруженных оружием и предметами быта.

Говорят, у нас тут дорог нет, а по-моему, не страна, а одна тотальная дорога.

И все по ней бродят туда-сюда.

Большая дорога, на которой всегда есть чем поживиться.

Поживиться есть чем, но раздолбано всё ужасно.

Да и дороги как таковой всё-таки нет.

Ни разметки, ни знаков, ни покрытия.

Повсюду топь и перекати-поле.

Но всё равно по этой топи постоянно кто-то хлюпает.

Иногда в одиночку, иногда толпами.

Западные соседи время от времени хотят всё это если не наладить, то хотя бы как-то отформатировать, снаряжают Великую Армию, но дело всегда заканчивается одинаково – гости не встречают здесь ничего, кроме самих себя.

Русская бедность будит в них высокомерие, русское богатство – жадность, русское варварство толкает на жестокость, русское отчаяние приводит в действие страх.

Всё вместе погружает в апатию.

Россия – спичка, воспламеняющая в каждом скрытые черты. Воры превращаются в пророков, утончённые аристократы – в каннибалов.

А дорога эта вьётся вокруг планеты, обматывает её слоями. Никакой планеты, если разобраться, нет, а есть клубок из одной бесконечной дороги.

Вот что значит – творческий человек на автобусную остановку вышел: сразу прорва мыслей.

И не каких-нибудь, а о родине.

Может быть, тут до меня не табак курили, а что поинтереснее?

Я надышался, и фантазия включилась.

Кстати, а где автобус?

Я заглянул в приложение.