Налюбовавшись на эмоциональные действия маленького жёлтого экскаватора, Кисонька вернулась в дом, а я сел отдохнуть на ступеньках.

Однако обрести умиротворение в одиночестве мне не удалось, Кисонька вскоре прибежала, держа в руках телефон. Лицо её выражало волнение и работу мысли.

– Что делать? – она протянула мне телефон.

Я посмотрел на экран.

Я пожал плечами, выразив на лице смирение перед неизбежностью.

Мы почему-то выражались жестами, хотя телефон продолжал звонить и настойчивый абонент никак не мог нас услышать.

Мы заговорили только, когда телефон умолк.

– Она же тебе звонит, решай сама, – сказал я.

– Это наше общее дело.

– Значит, надо ответить. То есть перезвонить.

– Я не хочу перезванивать.

– Нельзя так просто взять и не ответить.

Раздался новый звонок от того же абонента.

Мы обменялись взглядами, будто собирались вырвать чеку из гранаты, героически покончив с собой ради общего блага. Кисонька собралась с духом и ответила:

До меня доносились обрывки фраз из трубки.

Скоро я начал гримасничать и жестикулировать, подавая Кисоньке знаки, как следует вести беседу.

Кисонька от меня отмахнулась и отошла в сторону.

Я тоже ушёл подальше, чтобы не слышать диалога, приносящего столько волнений.

Я подошёл к плотнику.

Железной кочергой он помешивал масло по краям чана, большую часть которого занимал пень.

– Вот и мы наматываемся поколение за поколением на земной шар, как годовые кольца. Ложимся культурными слоями. Если кто-нибудь однажды решит сделать из земного шара стол, то распилит пополам и все эти кольца обнаружит.

Я принялся мыть грязную посуду.

В моём мире была посудомойка, а здесь…

Чем меня не устраивает этот мир? Чем не нравится правда Кисоньки?

Как будто в посудомойке и люстре всё счастье сосредоточено.

Я недоволен собой. Вижу свои фотографии и печалюсь.

Я хочу быть другим. Каким-то не таким, каким-то… не знаю каким.

Благополучным, стрессоустойчивым, обеспеченным.

Чтобы на всё хватало, чтобы ни в чём не нуждаться, чтобы сиротка не могла сказать, что у того, другого, дом больше и красивее, что он её на блестящей машине катает и подарками заваливает, а я всего этого себе позволить не могу.

Труднее всего свыкнуться с самим собой.

Я подёргал кухонные ящики и за одним из них обнаружил посудомоечную машину.

Вот так сюрприз! Оказывается, её Кисонька не тронула.

А мне и не надо. Не нужны мне эти подачки судьбы. Просто это – обязательный атрибут сытой жизни, а сам я вообще-то люблю мыть посуду руками – лучший способ успокоить нервы.

Я принялся мылить тарелки и ставить их в стопку, стараясь получить от процесса максимальную психологическую отдачу.

Не прошло и пары минут, как набежали остальные и принялись совать мне под руки кто чашку, кто ложку, кто пепельницу.

Вот сволочи.