Ты такой смешной сейчас, глаза испуганные, как у оленёнка.

Немалое мужество требуется мужчине, пусть даже оленёнку, одетому в обосранные леопардовые лосины и отвергнутому собственной неверной супругой.

Немалое мужество нужно для того, чтобы не придушить падлу прямо вот тут и не бросить писать всю эту херню с призрачной надеждой на публикацию.

– Оленёнок? – переспросил я, чтобы совладать с сюжетным поворотом.

– Я бы тебя сфотографировала, но у меня руки связаны.

Перепачканными пальцами я взял телефон и обратил его на себя.

И в самом деле оленёнок.

Я обратил телефон на Кисоньку.

Ушки, глазки, носик.

Экспромта, значит, хочется.

– Смотри, что у меня есть. – Я показал монету.

– Деньги? – оживилась Кисонька.

– Не деньги, а старинная монета. Золотая.

Я поднёс монету к её мордочке.

– Какая жёлтая, – сказала Кисонька с аппетитом.

Я провёл монетой по её ушку, коснулся носика.

Губы её приоткрылись.

Я едва успел отдёрнуть руку, Кисонькины зубки клацнули мимо.

Кисонька отправила мне чмок.

Я подразнил её монетой издалека, а затем провёл ею по лапке снизу вверх.

– Могу подарить её тебе.

Кисонькиной холодности и след простыл. Всю холодность растопило жёлтое светило с двухголовой птицей, короной и прочими чеканными красотами.

Вот что значит выдумка!

Вот что значит романтика и экспромт!

Кисонька раскалилась.

Из моих пальцев монета закатилась за крылья её занавеса, и занавес открылся мне.

Тут вроде как должно произойти что-то необычное.

А какие в этом деле сюрпризы? Только если облом. Не получилось, вот и сюрприз.

Сорри, но в этот раз у меня получилось, так что никаких сюрпризов. Жизнь иногда ужасно предсказуема.

Предсказуема настолько, что если бы все мы в те мгновения могли посмотреть на происходящее, то увидели бы, как оленёнок натягивает Ки-соньку.

Здесь отсутствует страница.

Пропали сцены полные первобытной страсти и пылающего эротизма. Пропали нежные и вместе с тем властные прикосновения к шелковистой коже, пропали тела, распалённые желанием.

Наверняка украл какой-нибудь завистник, который не мог спокойно смотреть, как раскрепощённо я срываю плоды наслаждения.

Жаль, написано было недурно.

Все были как живые, особенно главный герой.

Живой, привлекающий к себе персонаж.

Собака тоже отличилась, бегала вокруг, стуча когтями, и норовила лизнуть чью-нибудь ногу. Хотела поучаствовать, хотела быть полезной.

Последовав за двухголовой птицей, оленёнок отпер Кисоньку.

Она преобразилась в существо, неизвестное учёным и себе самой.

Пока она внимала каждому его движению, по стене прыгала ветвистая тень.

Потому что рога у оленёнка как у взрослого.

Нас разбросало среди простыней, полиэтилена и чёрной пыли.