Когда-то, до того как по ее милости я провел в темнице полтора года, я пытался отвлечься от своей младшей сводной сестры и навязанной отцом Сабрины, меняя девушек как перчатки. Никогда не было проблем с желающими стать ближе к принцу фейри, но мне быстро надоело. И когда я получил свободу, то цель осталась одна. Именно она не дала мне погибнуть и сойти с ума за то время, когда отец демонстрировал, как раньше фейри обращались со своими игрушками. По его мнению, я должен был оценить его великодушие и стать покорным. Не вышло. Единственное, чего он добился, – моей ненависти и желания избавиться от его влияния. Поэтому я сбежал в боевую академию. А там меня нашла Сабрина. Да, по приказу моего отца, но именно она вытащила меня из бездны, в которую меня по глупости столкнула Флави.

В этой связи совершенно неправильно то, что я так и не смог полюбить ту, которая отдала мне сердце. Впрочем, сердце-то Сабрина, может быть, и отдала мне, но вот душой и телом была предана повелителю. Он доверял ей настолько, что посчитал, будто она, несмотря на свое прошлое, несмотря на происхождение, составит мне достойную пару. Плевок в лицо, как он и любит. Наказание за то, что я смел перечить и посягнуть на Флави, которую он считал своей с момента появления в Холмах. Только вот я не собирался сдаваться и идти у него на поводу. И Сабрине в этот раз придется смириться с моим решением.

Я отправился к себе. На душе было нехорошо оттого, что оставил Флави на семейном ужине. Думаю, ей не угрожает ничего серьезного. Не сейчас. Если бы она пошла со мной, было бы хуже. А так у меня есть несколько минут для передышки, прежде чем ко мне придут. В том, что придут, я совершенно не сомневался. В некоторых вопросах повелитель предсказуем до тошноты. Но в этот раз я буду действовать немного иначе. Сегодня я не готов подставлять вторую щеку.

Свет зажигать не стал. Скинул мундир, который сковывал движения и мешал нормально дышать, и подошел к окну, которое выходило в сад. Розовое небо отражалось в пруду, где плавали лебеди, а в распахнутые створки влетал запах вечного лета. Точнее, поздней весны – поры цветения и зарождения жизни. Прекрасная оболочка Холмов срывала напрочь прогнившую сердцевину этого места.

На открывшуюся дверь я не обратил внимания. Мне не нужно было поворачиваться, чтобы понять, кто пожаловал. Я развернулся и засунул руки в карманы брюк, уставившись на вошедшую девушку в прозрачной светлой сорочке. В полумраке комнаты я даже не мог различить цвет ткани. Но видел, что на этом предмете одежды материал портные точно сэкономили.

– Я ждал, тебя, Сабрина…

– Ждал? – В ее голосе прозвучала затаенная надежда, но я поспешил огорчить свою бывшую.