Картина, казалось, вышла из своей рамы и коснулась ее души мечтой, грустным, но ясным раздумьем о горестях жизни. Она привлекала ее внимание, когда Мэри, смущенная, сидела, ожидая, в этой со вкусом убранной комнате, так что она невольно встала и подошла поближе. Поглощенная созерцанием, она не слышала, как тихо открылась дверь, не заметила и человека, вошедшего в комнату и теперь смотревшего на ее бледное, преображенное восторгом лицо с какой-то странной жадностью, с таким же безмолвным упоением, как она на картину. Он стоял так же неподвижно, как Мэри, словно боясь нарушить очарование, и смотрел на нее радостно, ожидая, пока глаза ее насытятся прелестью этого тихого пруда.

Наконец Мэри со вздохом отвела глаза от картины, машинально обернулась и вдруг увидела вошедшего. Смущение снова охватило ее, перешло даже в чувство стыда, и она, вспыхнув, опустила голову. Доктор подошел и ласково взял ее за руку.

— Это Мэри, — сказал он, — Мэри Броуди пришла навестить меня!

Она с трудом заставила себя поднять глаза и ответила тихо:

— Так вы еще помните меня? А я думала, вы меня забыли и не узнаете. Я… я так сильно изменилась.

— Изменились? Ничуть, если не считать того, что вы стали еще красивее прежнего. Ну, ну, не надо конфузиться, Мэри. Быть красивой — не преступление.

Она чуть-чуть улыбнулась, а доктор весело продолжал:

— И как вы можете думать, что я вас забыл — вас, одну из первых моих пациенток? Вы больше всех создали мне репутацию, когда я боролся с нуждой и в этой самой комнате не было ничего, кроме пустого ящика, в котором я привез мои книги.

Мэри оглядела богатую, комфортабельную обстановку комнаты и, все еще немного взволнованная, сказала, как бы отвечая на свои мысли:

— Да, теперь здесь побольше вещей, доктор!

— Вот видите! А этим я обязан вам, — воскликнул Ренвик.

— Да, только слава, — медленно вставила Мэри. — Почему вы вернули плату за лечение, которую я вам послала из Лондона?

— Из письма я узнал ваш адрес, — ведь вы же сбежали от меня, не простясь! — и это было единственное вознаграждение, которое мне от вас было нужно.

Он был так рад ей, что Мэри это даже казалось странным. Да, рад и странно близок ей, словно и не прошло четырех лет с тех пор, как он в последний раз говорил с нею, словно он все еще сидел у ее постели, насильно возвращая ее к жизни, заражая ее своей жизненной энергией.

— Рассказывайте же, что вы делали, — продолжал он, стараясь рассеять ее смущение. — Ну, развяжите язык! Покажите, что и вы не забыли старых друзей.

— Я вас не забывала никогда, доктор, иначе я не пришла бы сейчас сюда. Никогда я не забуду всего, что вы для меня сделали.

— Тс-с! Вовсе не это я хотел от вас услышать. Я хочу, чтобы вы рассказали о себе.