— Что, если нам с тобой заняться этим сегодня вечером, когда я вернусь домой? Голова у тебя сметливая, и ты, наверное, придумаешь что-нибудь подходящее.

— Ладно, подождите до вечера, — отвечала Нэнси после некоторого размышления. — А я пока подумаю над этим.

— Вот и великолепно! — воскликнул Броуди, уже заранее радуясь мысли, что они вдвоем будут вечером заниматься этим увлекательным делом — сочинять резкий ответ его дочери.

— Мы посоветуемся с тобой. Я знаю, что ты все сумеешь, когда захочешь.

В это время издалека донесся гудок. То усиливаясь, то слабея, но все время отчетливо слышный, он ворвался в комнату с неумолимой настойчивостью.

— Боже милосердный, — вскрикнула Нэнси, — вот уже девятичасовой гудок, а вы еще дома! Вы ужасно опоздаете, если не поторопитесь. Живее уходите!

— Наплевать мне на их проклятые гудки, — бросил он угрюмо. — Захочу — так и опоздаю! Можно подумать, что я раб этого проклятого свистка, так ты меня гонишь вон как раз тогда, когда мне не хочется от тебя уходить!

— Я не хочу, чтобы вас уволили, Броуди! Что будет с вами, если вы потеряете службу?

— Найду другую, получше. Я уже и то об этом подумываю.

Эта для меня недостаточно хороша.

— Да не выдумывайте, Броуди! Начнете менять — и может оказаться хуже! Идите, идите, я вас провожу до дверей.

Выражение его лица смягчилось, он поглядел на нее и послушно встал, говоря:

— Не беспокойся, Нэнси. Я всегда заработаю достаточно, чтобы содержать тебя.

У двери на улицу он повернулся к Нэнси и воскликнул чуть не трагически:

— Целый день я не увижу тебя!

Она немного отодвинулась и, полуприкрыв дверь, сказала из-за нее:

— Какая погода! Вы бы лучше взяли зонтик вместо этой старой палки. Вы не забыли, что вам надо сегодня пообедать где-нибудь?

— Помню, — отвечал он покорно.

 — Ты знаешь, я всегда помню то, что ты мне наказываешь. Ну, поцелуй меня разок на прощанье!

Нэнси хотела уже было захлопнуть дверь перед его носом, но что-то в его тоне и лице растрогало ее, и, поднявшись на цыпочки, вытянув вперед голову, она коснулась губами глубокой морщины, пересекавшей его лоб посредине.

— Ну вот, — шепнула она чуть слышно, про себя, — это поцелуй тому, кем ты был!

Он, не понимая, смотрел на нее вопросительно и вместе любовно, глазами верного пса.

— Что ты сказала? — переспросил он с недоумением.

— Ничего, — беспечно воскликнула Нэнси, снова отступая за дверь. — Просто сказала «до свиданья».

Он все медлил, неловко бормоча:

— Если ты это… если ты насчет виски, так знай, что я решил быть благоразумным. Я знаю, ты не любишь, когда я много пью, а я хочу тебе угождать во всем, девочка.

Нэнси тихонько покачала головой, глядя на него пытливо, с каким-то странным выражением:

— Я вовсе не о том. Если вы чувствуете, что вам надо иной раз выпить, так пейте.