Он сперва посмотрел на нее, весь потемнев от гнева, но быстро овладел собой и покачал головой:

— Черт возьми, и обнаглела же ты, девушка! Подумать только — дошла до такой дерзости, что приглашает своих гостей ко мне в дом! Боже, теперь только я вижу, что ты сумела сделать со мной! За то, что ты выкинула такую штуку, не спросив моего позволения, следовало бы хорошенько разогреть тебе задницу ремнем. Но ты знаешь, что я не могу на тебя сердиться. Видно, конца не будет вольностям, которые ты себе позволяешь.

— Да что тут худого? — спросила она сухо. — Неужели честная экономка не имеет права повидаться с родственниками, когда ей этого хочется? Вы прекрасно можете закусить где-нибудь в трактире, а зато я приготовлю к вашему приходу сюрприз!

Он недоверчиво посмотрел на нее.

— Да, сюрприз — подходящее слово после твоего обращения со мной в последнее время. — Он сделал паузу и докончил мрачно: — Будь я проклят, если знаю, почему я так легко уступаю тебе во всем.

— Не говорите так, Броуди, — мягко пожурила его Нэнси. — Иногда вы говорите такие вещи, словно вы какой-нибудь язычник-китаец.

— Что ты знаешь о китайцах! — буркнул он сердито, занявшись, наконец, рыбой, и начал есть ее медленно, отправляя в рот большие куски.

Через минуту он заметил уже другим тоном:

— А это вкусно, Нэнси, — такие вещи я бы с удовольствием ел каждое утро.

Она продолжала с какой-то непонятной сдержанностью наблюдать, как он ест, затем, внезапно вспомнив что-то, воскликнула:

— Господи, и о чем я только думаю! Ведь вам сегодня утром пришло письмо, а я совсем забыла о нем!

— Что? — Он перестал есть и удивленно посмотрел на нее из-под густых седеющих бровей.

 — Письмо? Мне?

— Ну да! Я совершенно забыла о нем из-за этой спешки с завтраком. Вот оно! — И Нэнси, взяв письмо, лежавшее на буфете, подала его Броуди.

Он подержал его минуту в вытянутой руке, потом с недоумевающим видом поднес ближе к глазам, увидел на марке штемпель «Лондон» и, небрежно подсунув под край конверта свой толстый палец, разорвал конверт и вынул из него письмо. С некоторым интересом наблюдая за ним в то время, как он читал, Нэнси видела, как на лице его так же быстро, как пробегают по темному небу тучи, гонимые ветром, промелькнули сначала сильное замешательство, потом изумление, удовольствие и торжество.

С непонятным ей удовлетворением он перевернул листок, потом не спеша перечел его снова и, подняв глаза, загляделся куда-то в пространство.

— Ну кто бы подумал?.. — пробормотал он. — После всего!..

— Что такое? — крикнула Нэнси. — От кого письмо?

— Она смирилась и хочет приползти обратно на коленях! — Он замолчал, поглощенный своими мыслями, как будто его слова уже все объясняли.

— Не понимаю! — сказала Нэнси резко.