И как дальше развивались ваши отношения?

— Да скажу честно, без большого энтузиазма. По крайней мере с моей стороны.

— Другими словами, если я правильно вас понял, Аслан пытался на вас давить?

— Я бы сказал иначе. Хотел от меня денег.

— И успешно хотел? — с чуть заметной иронией спросил Горохов.

— Хотел-то, может, и успешно. Только вот получалось у него не очень. Но все же, признаюсь, иногда ему удавалось меня раздоить. Но вспоминать об этом, поверьте, неприятно. Могу только сказать, что от контактов с ним я научился уклоняться. Удовольствия мне они не доставляли.

— Могу себе представить. Вы меня заранее извините, но я вынужден задать вам еще один вопрос. Вашего брата похитили. А потом убили. — Большаков остановившимся взглядом смотрел на фээсбэшника и молчал. Просто смотрел. В упор. — Я еще раз прошу меня простить за напоминание. Но я вынужден задать этот вопрос.

Большаков встал, подошел к шкафу, достал из него бутылку коньяка, плеснул себе в рюмку и медленно выцедил, пропуская крепкий напиток сквозь стиснутые зубы. Горохов смотрел на его окаменевший профиль.

— Может быть, мы потом продолжим наш разговор? — спросил он.

— Нет. Договорим сейчас, — отказался Большаков, налил еще и вернулся на свое место с полной рюмкой. — Вам не предлагаю — вы при исполнении.

— Конечно. Мы располагаем сведениями, что к этому похищению причастен Бараев.

— Ну и что теперь? — зло прищурился Большаков. Он больше не играл. Почти не играл. Напоминание о брате больно его резануло. И он предвидел следующий вопрос капитана. А не отомстил ли ты, любезный, за смерть родственника?

— Мы полагаем, что вы можете помочь нам прояснить картину.

— Прояснить? С удовольствием проясняю.

Сразу после того как мне стало известно о похищении, я обратился во всевозможные инстанции. В том числе и к вам. Но вышел пшик. Полный и самый настоящий. Вы ничего не сделали, а Ваське отрезали голову. Хотите посмотреть фотографии? Я вам покажу. Только они у меня не здесь. Дома. Поехали? Или вы уже видели?

— Ладно. Как скажете. Успокоюсь. — Большаков выпил коньяк, поморщился и запил остывшим кофе. — Вот, уже успокоился. Да, я подозревал, что тут могло не обойтись без Аслана. Но и вы это тоже подозревали. И, узнав о его смерти, я ничуточки не пожалел.

Ни на грамм, — Большаков показал кончик пальца. — Скажу больше. Я было грешным делом подумал, что это ваших рук дело. Как говорится, не мытьем, так катаньем. Теперь вижу, что нет. И даже больше того. Вы пытаетесь найти того или тех, кто организовал и провел эту акцию. По своим каналам я навел справки и должен сказать: я снимаю перед этими людьми шляпу. И теперь, после того как вы мне подтвердили, что к смерти Васьки приложил руку Аслан…

— Я этого не утверждал!

— Утверждали.