Кто мешает адыгам подобраться ближе и сделать залп? Сразу несколько егерей положат. Зато соседние караулы отпор дадут, а главное, не вырежут под покровом ночи значительную часть егерей. Водилась за кавказцами такая дурная привычка – кинжалом баловаться. Кинжалы были у всех мужчин, да большие – в локоть длиной, как тесаки у артиллеристов. Убийство на войне – дело обычное, но у кавказцев был скверный обычай – отрезать головы.

Когда егеря в первый раз с этим столкнулись, адыгов возненавидели. Как отпевать, хоронить убитого воина, когда головы нет? Как батюшке или сослуживцам опознать? О ком службу поминальную служить?

Жестокость порождала жестокость. В первом же бою, когда неожиданно из-за поворота на головной дозор вынеслась толпа адыгов в полсотни джигитов, они получили достойный ответ. Дозор сделал залп. Пули попали во всадников, в их коней. Воинственного пыла сразу поубавилось. А уже первый батальон на помощь дозору спешит. В живых остался один горец, раненный в плечо. Убежать не смог, ногу придавило упавшим убитым конем. Егеря вытащили, отобрали оружие – кинжал и саблю, подвели к полковнику. По-русски адыг не понимал, но при полковнике толмач был, переводчик из казаков, старожилов азовских.

Павел Яковлевич адыгу пальцем на убитых горцев показал.

– Со всеми так будет, кто на войска императора нападет. Я тебя отпускаю, иди в свой аул, передай мои слова вождю. Мертвых пусть заберут, похоронят по вашему обычаю, но оружие мы себе оставим, чтобы против нас снова не обернулось. Будут еще нападения – перестреляем всех, слово русского офицера. Мало того, заберем ваших детей и отправим в русские семьи, не будет тогда адыгов. И еще. Хоть одному нашему убитому голову отрежут – пожалеете. Ваших убитых в свиные шкуры обернем, тогда они в райские кущи к своему аллаху не попадут. Ты меня понял?

Раненый адыг кивнул.

– Отпустите его, пусть идет. А личный состав пусть соберет все оружие – сабли, кинжалы, ружья – и в обоз.

Кинжалы и сабли у многих горцев старинной работы, сделанные кубачинскими мастерами из Дагестана, либо и вовсе из дамасской стали. Таких кузнецов-оружейников уже по пальцам пересчитать можно. И хороший клинок стоил очень дорого. А ружья работы изысканной, с украшениями, резьбой, но гладкоствольные, замки зачастую еще фитильные, устаревшие. Такие ружья больше представляют ценность историческую, ибо еще и изношены изрядно.

С нашей стороны было несколько раненых, им помощь оказали. А трофеев собрали – на целую подводу. Причем полковник предложил офицерам:

– Как доберемся до лагеря, можете выбрать себе понравившееся оружие. Но предупреждаю: не для продажи местным башибузукам.

За трофеи казна уже не платила, как это было во французской кампании.