Аманда рассчитывала на то, что мать, как любая аферистка, сможет оценить ситуацию и понять, что Страттон никогда не поддастся на ее условия, а связь с Брентвортом слишком опасна.

Аманда возвращалась вчера в этот дом в полном одиночестве. Габриэля не было с нею в экипаже: он ехал впереди на лошади, размышлял над чем-то.

Возможно, над проблемой их расставания. Она никак не могла избавиться от назойливой мысли: то, что он услышал во время допроса Ярнелла, могло подорвать веру герцога в нее. Объяснения, которые давал Ярнелл, казались довольно убедительными.

Но по крайней мере все похищенные предметы возвратят обратно в Лондон. Как только они вернутся к своим законным владельцам, Аманда почувствует бо́льшую уверенность в себе, а со временем в совершенно новом для нее мире, возможно, образ Аманды-воровки исчезнет вообще.

Утром они выедут в Ливерпуль. Габриэль предложил Аманде отправиться с матерью в Неаполь, но ей совсем этого не хотелось. Она должна отплыть в Америку. Пусть здесь, в Европе, останется ее прошлое.

Аманда вернулась в тот дом и в ту комнату, которой уже воспользовалась однажды и попросила, чтобы ей принесли ужин наверх. Габриэль избегал ее целый день, даже после того, как они прибыли, что было разумно с его стороны. Она не смогла бы несколько часов подряд переносить душевные муки и при этом делать вид, что все прекрасно.

Ужин ей принесли, когда сгустились сумерки. Аманда наблюдала, как угасают последние лучи солнца, пока слуги накрывали на стол, но она даже не взглянула на еду, хотя почти ничего не ела целый день.

Наконец Аманда решила все-таки не пренебрегать своим здоровьем и силами и села за стол. И вдруг поняла, что в комнату незамеченным вошел Габриэль. И теперь он стоял у стола и смотрел в ее сторону. Она обратила внимание, что на столе два прибора.

Он обворожительно улыбнулся. Поднял бутылку шампанского.

– Я подумал, что было бы неплохо отужинать с тобой.

Аманда взглянула на бутылку. Воспоминания о других бутылках шампанского, которое они пили вместе, всплыли у нее в памяти. Сердце Аманды сжалось от сильнейшей боли при мысли об этом последнем ужине с Габриэлем в золотисто-розоватых лучах заходящего солнца. Она закрыла лицо руками, отвернулась и зарыдала.

Он подошел к ней сзади, крепко обнял и прижался губами к ее волосам.

– Не надо, Аманда. Пожалуйста, не надо. – Она повернулась в его объятиях. – Прости меня, любимая. Мне нужно было о многом подумать. Я не собирался оставлять тебя одну ни сегодня, ни завтра. Мне просто нужно… было привести свои мысли в порядок.

Аманда не поняла, что он имел в виду, но кивнула и прижалась к нему, а он гладил ее по голове. Наконец рыдания прекратились, она сумела взять себя в руки.

Он провел ее к кровати и сел рядом, ожидая, пока рыдания окончательно утихнут.